Алексей Наст - Когда враг с тобой

Ознакомительный фрагмент

Давно это было…

Прошли годы, но ничего не изменилось. Бабек так и царил в порту.

Как это было ни удивительно, злодеи в джипах Асанову обрадовались, бросились пожимать руки, обнимать, а после потеснились, давая место в джипе, и вся кавалькада умчалась.

— Петрович умеет с чёрными разговаривать, — глубокомысленно заявил боцман Мягков — упитанный щекастый человек в рабочем комбинезоне. Он поиграл рогаткой и, уже совсем успокоившись, пошёл на камбуз, разузнать, как дела, — время близилось к обеду.

С наступлением темноты началась разгрузка, — прожектора осветили сухогруз, портовые краны вытягивали из грузового отсека гигантские, упакованные в белую материю тюки и опускали их прямо на причал. На причале бегали местные грузчики — тюки складировались в трейлеры и увозились в неизвестном направлении.

Усталый, но весёлый Асанов вернулся на борт.

— Петрович, что там?

Матросы тусовались у капитанского мостика, предчувствуя аванс и выход в город.

— Бандиты, — коротко объяснил ситуацию видавший виды Петрович. — Через десять минут начну выдавать аванс — сейчас по сотне, утром — ещё столько же.

— Сразу две можно?

— Вы же сейчас на берег ринетесь, а там б…и и пьянь непутёвая. На гудёж — по сотне баксов за глаза хватит, ещё сдача останется, а на базар и личные закупки — утренняя выдача.

— Угнетаешь ты работяг, Петрович.

— О вас же думаю.

Асанов вошёл на мостик. Капитан Утанов склонился над картой, подняв глаза, задал немой вопрос.

Асанов бросил папку с документами на стол, схватил термос с остывшим кофе.

— Не ожидал, что договорюсь с Бабеком. Он с каждым годом всё наглее становится. За разгрузку берёт отступного двадцать кусков зеленью. Боялся — заломит. Он здесь всему владыка, как скажет, так и будет.

Налив в крышку термоса кофе, он жадно опрокинул его в рот, блаженно выдохнул воздух.

— Уф-ф. Адреналин сплошной от такой работы… Ситуация на берегу спокойная. Бабек заверил, что никого не обидят. Думаю, людей пускать можно.

Капитан пожал плечами — можно так можно.

Асанов заулыбался.

— А вам, Александр Саныч, как аванс выдать? Сразу три тысячи долларов, или тоже в город пойдёте?..

Огромный амбал, в парадной форме милиционера времён Советского Союза, опрокидывая столики, прошёл в середину кафе. Было накурено. Форма милиционера сидела на нём как влитая.

Один волосатый негодяй, не выдержав строгого взгляда, вскочил.

— Какие ваши доказателства? — завопил он по-русски с жутким американским акцентом.

Шварценеггер двинул в него могучим кулаком, свалив на пол вместе со столом и стульями…

— Ишь, как у них! — ухмыльнулся, качнув головой, Катаев и отвернулся от экрана телевизора.

Его взгляд упёрся в бритую физиономию юного племянника, — родители отмазали его от армии, но на пользу это парню не пошло. Сейчас он сидел, набычившись, на диване и ждал разгоняя. Под обоими глазами красавца светились профессионально поставленные фонари.

Голос Катаева гремел, как проповедь папы римского:

— В Америке не разбираются — хрясть по морде! Ты понял? А? У них быстро дерьмо на место ставят!

— Это про нас показывают, — сердито возразил племянник. — Про Москву. Шварценеггер советского милиционера в этом фильме играет. Лихие девяностые…

— Про нас? Правильно показывают, — тут же согласился Катаев. — У нас с бандюганами теперь тоже не церемонятся, прошли времена.

Фонари родному племяннику засветил сам Катаев — «подарок от любимейшего и почитаемого дяди».

Когда Катаеву настучали осведомители о проделках Павлика, Катаев решил привести племянника в чувство не через обожавших единственное чадо родителей, а лично.

— Кто я? — спросил Катаев, найдя племянника у небольшого рынка в одном из районов Подмосковья.

Павлик не удивился наезду дяди, ответил скороговоркой, словно юный солдат, прибывший в часть:

— Ты мой дядя. Майор ФСБ. Хороший человек.

— Правильно, — согласился Катаев, но не подобрел. — А ты, знаешь, кто ты есть?

— Тоже хороший парень? — Племянник радостно заулыбался.

Катаев махнул ладонью суровым дружкам племянника, и те мгновенно отошли на очень далёкое расстояние, чтобы не мешать «родственному общению». Катаев рыкнул на племянника:

— Ответ неправильный, мой юный друг. — Улыбка дяди не предвещала племяннику ничего хорошего. Катаев взвился: — Ты козёл! Родину защищать ты с…ь, а пойти в бандитские шестёрки ума и совести хватило! Ходишь с толпой ублюдков и мелких торгашей грузишь! Кто ты такой? У тебя же плоскостопие и этот… рахит! И ещё, в твоём покупном диагнозе — скудоумие и недержание мочи. Ты конченый урод! Ты в армию России идти испугался! Ты трус!

— Хватит! — огрызнулся племянник.

— Правильно, хватит болтовни, — снова согласился Катаев и, всё-таки сдерживая силу (не убивать же родню!), врезал кулаком, сначала в правый, а когда племянник попытался подняться, и в левый глаз любимейшему младшему родственнику.

Рэкет-компания, таких же, как Павлик, слюнтяев-шестёрок, дёрнуться на Катаева не посмела, и посметь не могла — эти товарищи за версту чуяли, с кем имели дело. Трусливо улыбались на расстоянии…

Дома Павлик поклялся завязать.

Теперь Катаеву предстояло решить, что делать дальше, — работать Павлик ленился, а найти место, где давали деньги ни за что, было не так-то просто…

Катаев ещё раз измерил злым взглядом «любимого» племянника и, повернувшись к телевизору, переключил канал. Диктор с сурдопереводом оглашал новости:

«Второй месяц в порту Могадишо находятся в заложниках четырнадцать членов экипажа сухогруза „Обезьяна“. Российских граждан захватила бандитская группировка полевого командира Бабека, контролирующая порт и прилегающие районы столицы Сомали. Сухогруз доставил в порт Могадишо спецгруз. За разгрузку и обслуживание группировка Бабека получила оговоренные деньги, но Бабек потребовал ещё сто тысяч долларов. Магаданская фирма „Реликт“ отказалась идти на поводу у военной группировки. В отместку Бабек захватил корабль — российские моряки не имеют права сходить на берег и находятся под неусыпным контролем двадцати боевиков, вооружённых автоматами».

На экране сменялись живописные кадры африканских пейзажей: негры в камуфляжах с автоматами на корабле, порт, заросли, военные в джипах. Катаев с удивлением внимал информации.

Диктор продолжал:

«Ситуация осложнена тем, что в Сомали нет российского посольства и переговоры по телефону ведёт российский консул из Эфиопии. Два дня назад экипажу позволили позвонить домой. Наши моряки держатся хорошо и ждут разрешения конфликта между местной мафией и фирмой — владельцем сухогруза. Как всегда, крайним оказался экипаж».

— Ты бы, дядя, вон чем занимался, — ехидно произнёс Павлик, кивая на экран телевизора. — Прямыми обязанностями. Нас уже и дикари не уважают.

— Точно. Не уважают, и давно, — подтвердил Катаев.

Синяя с перламутром «Лада-приора» вошла в парковочный ряд легковых автомобилей перед зданием центрального офиса управления ФСБ. У своей белой «хюндай-сонаты» томилась в задумчивости секретница Андреева.

— Алекс, ты всегда в другой ряд ставила! — крикнул ей с улыбкой Катаев, выходя из своей «приоры».

— Никита, я тебя поджидаю.

— Меня? — Катаев удивился.

До этого Андреева к нему персонального интереса не испытывала.

Заинтригованный, он быстро включил центральный замок и повернулся к Александре с ослепительной американской улыбкой.

— Никита, мне всегда не нравились твои машины, — заявила с сомнением Александра. И пояснила убравшему улыбку с лица Никите: — Сначала битая «девяносто девятая», теперь «приора». На иномарку мощи не хватило? Не смог призанять? Никита, объясни!

— Я поборник российского автопрома!

— Смешно!

— А мне нет! — Никита собирался насупиться. Что, она поджидала его, чтобы поёрничать над машиной? А чем плоха «приора»? Она лидер продаж в России в этом году!

— Меня требует к себе твой непосредственный босс, — вдруг совершенно чужим, холодным голосом сказала Александра.

— Да? Вот теперь и я по-настоящему удивлён.

Александра пожала плечами.

Катаев вспомнил «вечных капитанов», работавших под началом Андреевой, — Купчика и Загина.

— Где твои архаровцы? Давно не пересекался с ними.

— Мои архаровцы отдыхают после героических дел — один в отпуске, другой в госпитале после ранения.

— Загин? Надо к нему заскочить, забросить апельсинчиков.

— Сделай доброе дело, — хмыкнула Александра. — У него жуткая аллергия на цитрусовые. Пусть почешется как следует. Так вот, прихожу сегодня на планёрку, наш генерал Харченко, без объяснений, приказывает шпарить в командировку, в ваше оперативно-тактическое отделение. Спросила: зачем? Говорит: генерал Туруханов объяснит. Ты в курсе?