Последний кайдан - Элла Чак

процветает. Кроме людей, ко мне приходят ёкаи – духи, демоны, оборотни и нечисть. Меня они не трогают, но зачем приходят, я тоже не знаю.

Чтобы уметь обороняться, если ёкаи решат убить меня (пока я не была для них опасна, я ведь никого не спасла от них), позже я научилась стрелять из отцовского лука. Древко было таким старым, что, засыпая, я слышала сказки, которые оно пело. В моей комнате лук и колчан висели на стене напротив окна. Лунный свет огибал их, отбрасывая тень, похожую на чёрный полумесяц. В комнате мало что помещалось, но главное – при мне было моё оружие.

* * *

Через полгода занятий со мной Акира-сан и мама поженились. Приезжая дважды в неделю, Акира-сан беседовал со мной, а потом занимался с мамой. Наверное, их занятия подразумевали спорт, потому что оба показывались на крыльце румяные и довольные. Хорошо, что мне пришло в голову ради маминого счастья рассказать психологу про его мёртвую жену.

Свадьба мамы и Акиры-сана избавила нас с ней от очередного переезда, о котором ещё полгода назад, до встречи с психологом, она повторяла чуть ли не ежедневно. Я была рада, что останусь жить здесь и не перестану дружить с Хатиро. Он был моим единственным другом, я встречала его всюду, куда бы ни пошла, и часто прибегала в гости к нему и его дедушке.

Женившись на маме, Акира-сан не перестал заниматься со мной психологическими практиками. Он говорил, что разница между даром и проклятием тоньше снежинки на сорвавшемся лепестке сакуры, угодившей в ледяной дождь. И моя задача – не упасть.

Первый год Акира-сан просто разговаривал со мной, но, став полноправным хозяином в доме, особенно после того, как спустя шесть лет брака мама наконец-то родила ему сына Анихико, которого я полюбила всем сердцем, Акира-сан стал со мной строже. Он запретил мне лепить из воска несколько лет назад, когда родился Анихико, а мне исполнилось двенадцать. Заставлял молчать о чёрных тучах – предзнаменовании беды, – уговаривал скрывать сведения о той или иной кончине. Сначала он просто кричал, но вскоре начал запирать меня в комнате, лишать ужина и денег на обед, не давал с собой в школу ничего съестного. Хатиро, как чувствовал, в такие дни, когда я «забывала обед», приносил в два раза больше.

Каждые полгода Акира-сан менял во всём доме проводку, переустанавливал систему сигнализации и дымовые датчики. Мама с расспросами не лезла, почему он так помешан на проводах, а я просто знала.

Тэкэра рассказала мне, как она умерла.

Первая жена Акиры попала в страшный пожар, который начался у них дома. Тэкэра получила сильные ожоги, особенно пострадали лёгкие, и она еле справлялась с такой простой для остальных задачей, как дыхание.

Дом, где жили Танака, воспламенялся на следующий год ещё несколько раз, но не так сильно. Каждый раз загорались разноцветные бумажные фонарики и светильники с бамбуковой бумагой.

Измученная и слабая Тэкэра отказывалась от переезда. У неё остался единственный друг – енот, которого она прикармливала и назвала Микки.

Тэкэре нравилась темнота, в которой муж не мог видеть её обгоревшее лицо. Акира отключил дом от электричества, еду готовил в сарае на плитке или ездил за готовой в лавку.

В последний месяц жизни Тэкэра работала над текстом, который завещала прочесть после её смерти. Акира много раз видел листы возле тумбочки, но слово своё сдержал и не прикоснулся к ним, шутя, что прочитает их в восемьдесят пять, если к тому времени будет что-то видеть.

Он пошутил про восемьдесят пять седьмого мая, а Тэкэры не стало восьмого. Как только тело её покинуло дом, каркас вспыхнул, и жилище сгорело до основания. Пожарные сказали, что на проводке обнаружены следы зубов животного, из-за чего и мог начаться пожар. Тем же вечером Акира отрубил лопатой Микки голову, обвинив его в пожарах и смерти жены.

Он не знал, что енот пытался спасти Тэкэру. Акира ведь сам отключил всё электричество в доме, и система пожаротушения не сработала.

Проводку, из-за которой начался пожар, перегрыз ёкай инугами.

– Он пришёл ко мне, – говорила Тэкэра, пока я лепила её портрет, будучи шестилетней девочкой. – Пришёл и сказал, что я не выживу. Не выживу от полученных прежде травм. Сказал, что я должна освободить Акиру сейчас.

Инугами позволил Тэкэре дописать послание мужу, после чего она сгорела в пожаре. Акира решил, что енот Микки перегрыз проводку, и убил его. Акира нашёл записку в домике Микки только по моей подсказке. В послании Тэкэра благословляла мужа на новый брак.

* * *

Мама была всем довольна и не обращала внимания на методы воспитания Акиры. К тому же лишнее наказание в мой адрес никогда не расстраивало её, а теперь меня наказывал кто-то другой.

– В оценках совсем скатилась! – ругал меня отчим. – Только стрельба из лука тебя волнует! А как же знания? Старшая школа – не бесплатная, и плачу за тебя я! Могла бы учиться лучше!

– Я занимаю третью строчку рейтинга, Акира-сан, – отвечала я, потупив взгляд.

– Ты должна быть первой! Самой первой, а не третьей! Меня вызывала на разговор Хага-сенсей. Она волнуется, что по итогам года ты получишь оценку С[38] и тогда будешь не третьей в рейтинге, а девяносто девятой.

– Лучше бы сотой, – пробубнила я, сама не знаю почему.

– Дерзить мне будешь?

Хватило моих трёх слов, чтобы Акира кричал на меня следующие три часа, итогом которых стала фраза:

– Или станешь первой в рейтинге, или отправлю тебя в спецшколу!

– Сестрёнка…

Ко мне прибежал Анихико, он уткнулся мне в коленки. В присутствии сына отчим перестал кричать.

– Идём, Хи-тян, – ласково позвал он его. – Пойдём поиграем.

– Нет! Я хочу играть с Ми-тян!

Только он ласкательно обращался ко мне домашним именем, больше никто.

– Нацуми наказана, Хи-тян. Она плохо учится в школе.

Но брат обнимал меня за коленки.

– Она лучше всех! Я люблю сестрёнку!

– И я люблю тебя, Хи-тян, – погладила я его по голове. – Мне нужно позаниматься. Беги поиграй с… папой.

Я почти не произносила это слово, поэтому не сразу вспомнила, как оно звучит.

К ночи, когда в доме все уснули, я выбралась через сад и встретилась с Хатиро.

– Что? Опять? – понял он по моему выражению лица, что дома я получила взбучку.

– Акира-сан грозится перевести меня в спецшколу, если оценки не улучшатся.

– Нет! Этого не будет! – воспротивился он. – Кто же подтянет меня по древнеяпонскому языку и географии?

– Наймёшь репетитора, как все остальные.

Мы свернули