Странный дом - Укэцу

Семейные узы

Письмо

На следующий день в пять часов вечера мы с госпожой Катабути встретились на станции Омия[14].

Катабути: Здравствуйте. Спасибо, что согласились со мной поехать.

Автор: Да что вы, меня и самого беспокоит судьба Аяно. Кстати, а где живет ваша мама?

Катабути: В Кумагая[15]. Отсюда удобно доехать по линии Такасаки без пересадок.

По пути госпожа Катабути рассказала о своей матери.

Ёсиэ Катабути (в девичестве Мацуока) родилась в префектуре Симанэ[16], а после замужества переехала в префектуру Сайтама. Сейчас она была в разводе со своим вторым мужем, Киёцугу, и жила одна в многоэтажке в городе Кумагая.

Где-то за полчаса мы доехали до нужной станции. От нее пришлось немного пройтись, но, наконец, перед нами предстал дом, где жила мать госпожи Катабути, Ёсиэ.

У входа госпожа Катабути остановилась и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы собраться с чувствами. На лифте мы поднялись на пятый этаж и прошли по коридору, ведущему вглубь здания, до предпоследней двери: на ней висела табличка с надписью «Катабути». Чуть помедлив, госпожа Катабути нажала кнопку звонка, и через некоторое время дверь отворилась.

На пороге стояла миниатюрная женщина, на вид чуть моложе шестидесяти. Это и была Ёсиэ Катабути. Завидев меня, она сказала: «Простите, что вам пришлось ехать в такую даль» – и низко поклонилась. Затем ее взгляд остановился на дочери. Обе женщины заметно нервничали.

Нас проводили в гостиную. Мне в глаза сразу бросилась семейная фотография в деревянной рамке, стоявшая на телевизоре. Судя по качеству изображения, ее сделали лет десять назад на цифровую камеру. Наверное, в парке аттракционов. По бокам стояли госпожа Ёсиэ и какой-то мужчина, вероятно, первый муж, а между ними – две девочки подросткового возраста, которые показывали жест «Виктория»[17]. Это были, конечно, госпожа Катабути и ее сестра.

Мы сели за стол. Ёсиэ подала чай, но госпожа Катабути даже не притронулась к своей чашке: она молча сидела, опустив голову. Повисла неловкая тишина. Я уже думал сам начать разговор, но тут заговорила Ёсиэ.

Ёсиэ: Я не находила себе места после нашей последней встречи. Думала, может, стоило все тебе рассказать… Но не смогла решиться.

Ёсиэ взглянула на фотографию на телевизоре.

Ёсиэ: Давным-давно я дала слово твоему отцу и Аяно, что ни за что не открою тебе правды.

Кажется, госпожа Катабути хотела что-то сказать, но от волнения слова застряли у нее в горле. Она сделала глоток черного чая и, наконец, совладав с собой, сдавленным голосом спросила:

Катабути: Это… касается того дома?

Ёсиэ: Похоже, ты уже что-то знаешь. Да, все верно. Честно говоря, я до последнего не хотела ничего тебе говорить. Надеялась, что смогу хотя бы тебя не втягивать в эту историю. Но… Ситуация изменилась.

Ёсиэ положила на стол конверт. Адресатом была указана она, а отправителем – Кэйта Катабути.

Катабути: Кэйта… Это ведь муж Аяно?

Ёсиэ: Да, верно. Письмо пришло вчера.

Госпожа Катабути взяла в руки пухлый конверт и достала из него пачку исписанных аккуратным почерком листов бумаги.

Уважаемая Ёсиэ Катабути, здравствуйте!

Меня зовут Кэйта Катабути.

Семь лет назад я взял в жены вашу дочь, Аяно. По ряду причин мы не могли сообщить вам о свадьбе раньше, и я очень сожалею об этом.

Я решился написать вам, потому что нам нужна ваша помощь. Сейчас мы с Аяно находимся в очень тяжелом положении. Боюсь, без вас нам не справиться. Я понимаю, какая это дерзость с моей стороны – обращаться к вам со столь обременительной просьбой, но мы будем бесконечно благодарны, если вы не откажетесь нам помочь.

Чтобы вы лучше понимали, в какой ситуации мы оказались, я расскажу нашу историю с самого начала.

Простите, если мое письмо получится слишком длинным.

Мы с Аяно познакомились в 2009 году.

В то время я учился в старшей школе в префектуре Х. Для меня это был тяжелый период: надо мной регулярно издевались одноклассники. Сначала это были просто мелкие шалости – они делали вид, что меня не замечают, или прятали мои вещи. Но постепенно их выходки становились всё более жестокими.

Однажды я пришел в школу и увидел, что мою парту залили водой. Одноклассники явно наслаждались моим замешательством. Под их насмешливыми взглядами я, сгорая от унижения, принялся в одиночку вытирать свой стол. Тогда одна девочка принесла полотенце и стала мне помогать. Это и была Аяно.

Она была тихой и замкнутой, тяжело сходилась с людьми. Зато у нее был сильный характер и доброе сердце. Она никогда не мирилась с несправедливостью.

Аяно много раз меня выручала. Я хотел как-то ее отблагодарить и поэтому всерьез взялся за учебу, чтобы перед контрольными заниматься с ней по предметам, которые ей тяжело давались.

Встречаться мы стали уже в начале одиннадцатого класса[18]. Я признался ей в своих чувствах и сказал, что хочу стать ее парнем. Когда она согласилась, я был так рад! Еще несколько дней ходил, не веря своему счастью.

Именно в префектуре Х находился дом дедушки госпожи Катабути. Неужели Курихара оказался прав и Аяно увезли туда? Но раз ей позволяли ходить в школу, она не находилась под постоянным надзором родственников. И благодаря этому смогла встречаться со школьным изгоем, а потом выйти за него замуж. История ее отношений с Кэйтой оказалась невероятно трогательной. Однако дальше его рассказ становился все мрачнее и мрачнее.

Но когда мы начали встречаться, я стал замечать за ней много странного. Например, после уроков ее сразу забирали домой на машине, а по утрам до прихода в школу она никогда не отвечала на мои сообщения. Но меня удивляло не только это. Еще она никогда не рассказывала о своей семье, не говорила, где живет или откуда родом. Меня не покидало смутное ощущение, что Аяно снедает изнутри какая-то темная, страшная тайна.

Правду я узнал только следующей зимой, незадолго до выпускного. Мы сидели на задней парте в пустом кабинете, когда она, взяв с меня обещание сохранить ее секрет, рассказала о «Заупокойной службе по левой руке».

Катабути: Что?.. «Заупокойная служба по левой руке»?..

Ёсиэ: Да, именно она – причина всех бед нашей семьи.

Ёсиэ отошла в соседнюю комнату и вернулась с небольшим сейфом в руках. Когда она открыла дверцу, гостиную заполнил запах плесени. Внутри лежал мятый, выцветший листок бумаги. Видно, его хранили уже не один десяток лет. На нем кистью были