Медная роза - Андрей Михайлович Дышев

– Сергей! Серёжа! Я здесь!

Никто не реагирует. Разведчики движутся неторопливо. Движения их замедленные, усталые. Бряцает железо. Гремят по ступеням тяжелые ботинки. Ольге кажется, что все бойцы на одно лицо, и Сергей среди них, но война обтесала, усреднила его черты лица, такие милые, такие родные… Но почему парни прячут глаза? Или ей это только кажется?.. Нет, не кажется. Они что-то скрывают от нее, у них заговор молчания…

Она не выдерживает и кидается к рослому, тяжеловесному, как робот, бойцу, хватает его за каменную грудь, бьет в нее кулаками и неистово кричит:

– Где он?! Что с ним?! Почему вы молчите?!

– Что вам надо, девушка? – равнодушным голосом спрашивает боец. От него пахнет крепким мужским потом и костром.

– Где он?! – взмолилась Ольга и заплакала.

– Да кто же?

– Сергей… Сергей Рябцев… Где он?..

– А Рябцев позавчера в Москву уехал, – ответил другой боец с тяжелым пулеметом на плече. – У него там что-то с семьей случилось…

Ольга не поверила своим ушам. Она разжала пальцы, отступила на шаг, нервно поправляя прическу.

– В Москву? – переспросила она, ничего не понимая.

– Нет, там не с семьей проблемы, – поправил третий боец, который на ходу снимал с себя посеревшую безрукавку, нашпигованную магазинами. – В общем, там…

Он не договорил, скривился, словно ему был неприятен этот разговор, и вдруг уточнил:

– А вы, собственно, кто?

Ольга не знала, что ответить. Наверное, она не расслышала вопроса. «Он в Москве! – думала она. – Почему он в Москве? Зачем же я сюда ехала? Зачем это всё надо было, если его здесь нет?»

Ей стало невыносимо жалко себя. Что-то в ее душе надломилось, и куда-то пропали и силы, и интерес, и смысл жизни. «А что теперь? Назад! Домой! Быстрее!»

Рослый парень словно читал ее мысли.

– Сегодня вы уже не сможете уехать, – сказал он. – А завтра, если повезет, отправим вас вертолетом в Моздок.

Ольга растерянно оглядела опустевшую площадь. Она вдруг увидела, что мир, окружающий ее, тоскливо серый, безрадостный и бесконечно чужой. И рослые парни, провонявшие войной, показались ей грубыми и жестокими. И были они некрасивы и пусты, как персонажи компьютерной «стрелялки». Как во сне она зашла в комнату, не видя никого вокруг приблизилась к койке Сергея, легла на нее поверх одеяла, как приблудная собачонка, поджала ноги, крепко обняла подушку…

А это что? Ее рука нащупала под подушкой жесткий скомканный лист бумаги. Ольга выудила его, разгладила и поднесла к глазам. Это была телеграмма. «Сергей! Твоя Оля выходит замуж. Поздравляю! Катя».

Глава седьмая

И всё понеслось в обратном порядке: гусеничные машины, мчащиеся по степи, блокпосты, не по годам мудрые солдаты, грузовики с набитыми людом кузовами, обшарпанный вагон с грязными испорченными туалетами… Только дорога домой была мучительно долгой, почти невыносимой, и последние часы до прибытия в Москву Ольга простояла в прокуренном тамбуре, от нетерпения барабаня пальцами по стеклу. Она торопила время, но сама не могла ответить на вопрос: а чего она с нетерпением ждет от будущего? Она боялась думать о завтрашнем дне, и он представлялся ей чем-то сродни мутной воде глубокого заболоченного озера.

Подлая, подлая Катя! Почему же она так жестока? На откровенность Ольги она ответила коварным ударом. И самое страшное, что Кате не придется лгать Сергею, когда тот встретится с ней. Она скажет правду – как Ольга пошла с Глебом под венец, да по какому-то досадному недоразумению обряд венчания не состоялся.

«Ты должна встретиться с Сергеем! – говорил Ольге голос сильной и мудрой женщины. – И рассказать ему всё от начала до конца. Он тебе друг, и вы вместе подумаете, как выбраться из долговой ямы».

«Нет, нет, – вторил голос слабой, запутавшейся, уставшей женщины. – Он меня не простит. Только то, что я согласилась надеть подвенечное платье и пойти с Глебом в церковь, уже само по себе предательство. Попался бы другой батюшка, не столь щепетильный, и пошла бы я с Глебом к алтарю, аки овечка на заклание… Пошла бы или нет? Пошла бы. Наверное, пошла бы…»

В ней метались противоречивые чувства и мысли. Вагон, лязгая буферами, содрогаясь на рельсовых стыках, подкатывал к Москве. «Подлая, подлая Катя! Если бы она не отправила Сергею телеграмму, то мы встретились бы с ним в Чечне. И там уже не нужны были бы объяснения. Мы бы не вернулись в Москву. Построили бы где-нибудь в горах дом, обзавелись бы хозяйством и остались бы там жить. Навсегда…»

Наивность приглушила противоречия, и Ольге стало легче. Она даже улыбнулась, представив, как она доит корову, а Сергей в казачьей бурке и каракулевой шапке верхом на коне отправляется в лес на охоту. И куча детишек, мал мала меньше, стоят гурьбой посреди двора и машут ему ручками.

Мама не просто взволнована. Она в шоке.

– Ольга! Что это значит? Ты к кому ездила? Ведь твой Сергей в Москве!

Ольга не отвечает. Она опускает дорожную сумку на пол и крепко обнимает дочь, которая с разбега кидается ей на шею. Веселый щебет девочки заглушает стенания матери.

– Идем, покажу, какого медведя мне дядя Глеб подарил! – восторженно кричит Ксюшка.

– Я с тобой с ума сойду! – добавляет мама и, качая головой, уходит на кухню.

Ольга снимает кроссовки и, едва передвигая ногами, плетется в душ. «Скорее я сойду!» – думает она, запирается в ванной, пускает горячую воду и сидит неподвижно, облокотившись на раковину. Зеркало запотевает от пара. Горячая струя, разбиваясь о дно ванны, дробится на брызги. Капли, словно слезы, стекают по кафелю. «Мама знает, что Сергей в Москве», – наконец, доходит до Ольги, она выскакивает из ванной и едва не ударяет дверью Ксюшку. Дочь, крепко обнимая пушистого медведя, смотрит испуганно и обиженно.

– Ты его ударила, – с укором говорит девочка и поглаживает ладошкой мохнатую мордочку. – Ему больно!

Ольга заходит на кухню. Мама стоит к ней спиной, помешивая подгоревшую картошку.

– Сергей звонил?

– Звонил, – односложно отвечает она.

– И что?