Лабиринт простых сложностей - Галина Владимировна Романова

в своей постели, Дима точно рассмеялся бы. Но реалии оказались именно таковы: он с ней переспал.

Покосившись через плечо на сонную Веру, он нехотя признал, что она очень даже недурна, даже сексуальна. И ему, собственно, не пришлось делать над собой никаких усилий, целуя ее. Да, ему с ней было хорошо в постели. Но вот что касалось его дальнейшей жизни, не включающей в себя сексуальные игрища, он к продолжению был не готов.

Ну какое Подмосковье, какой бабушкин дом? Так она, плавно передвигаясь, его и к покупке столового сервиза начнет склонять. Нет. Не готов он ни к чему такому.

– Извини, дорогая, но тебе придется уехать. И мне тоже, – поспешил он добавить, заметив, как она надула губы. – Срочное задание от Хмельновой. Ослушаться нельзя.

– А мне с тобой можно? – не захотела она так просто сдаваться. – Ты бы быстренько все сделал. И мы бы потом поехали…

– Нет, – прервал он ее. – Срочное дело. Мне надо в отдел. А мне бы не хотелось, чтобы…

– Чтобы нас видели вместе в выходной, – закончила она за него. – Понятно. Ладно. Ты мне ключи дай, я к твоему приезду приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Вот женщина, а! Он и пальца ей не показывал, а она уже руку по локоть готова отгрызть!

– У меня нет запасного комплекта ключей, Вера, – соврал он.

И поблагодарил себя же за то, что держал два запасных комплекта в машине, в багажнике. Она их там точно не видела.

– Жаль. А то бы я тебе сюрприз приготовила.

Сюрприз она ему уже вчера устроила, явившись в половине двенадцатого ночи с весьма серьезными намерениями затащить его в постель. И у нее получилось!

От завтрака он отказался, снова соврав, что никогда не завтракает.

– Выпью кофе в отделе, – сказал Дима, осторожно подталкивая Верочку к выходу.

– Пустой кофе? На голодный желудок? – ужаснулась она, не торопясь выходить из квартиры, тщательно укладывая кудряшки перед зеркалом. – Давай, я тебе оформлю доставку в отдел?

– Не надо! – чуть резче, чем полагалось, отреагировал Дима.

Вообще-то надобности ехать в отдел не было никакой. Он мог войти с домашнего компьютера в свою рабочую электронную почту и просмотреть прикрепленный файл с записями с камер. Ему их переслали еще в самом начале расследования. И он их, разумеется, не удалил. Они так и висели в почте. Но…

Но уехать из квартиры следовало немедленно. Верочка могла предложить остаться в его доме и начать готовить сюрприз, которого он точно не жаждал. Он будет сидеть за компьютером, а она – сновать в его кухне, греметь посудой и, не дай бог, петь!

– Пока, – улыбнулся он ей скупо, придерживая дверь ее машины, помогая усесться за руль. – Я позвоню.

– А мы что же, сегодня не увидимся? – ее губы снова вспухли от обиды.

– Вряд ли, – он смел с лица улыбку. – Очень занят. Извини. Завтра на работе увидимся.

– А если я приеду к тебе вечером?

– Нет! – получилось даже чуть испуганно, чего он не хотел. – Извини, но на сегодня у меня планы.

– Планы? Без меня? – голубые глаза заслезились. – Мы же с тобой…

– Вера! – оборвал он ее грубым окриком, наклонился к ней через автомобильную дверь и прошипел: – Нет никаких «мы»! У нас с тобой был просто секс, пойми! Просто секс, и все!

– Но ты же сам…

– Нет, Вера! Это ты сама! Приехала ко мне сама в половине двенадцатого ночи. Сама разделась прямо у порога. Сбросила платье, помнишь? А под ним у тебя ничего! И я среагировал, так бывает. Потому что я мужчина. А ты, Вера, голая женщина.

Он наблюдал, как загорается огнем ее белая кожа на щеках, груди и полуоткрытых плечах, как выбегают из глаз первые мелкие слезинки. Понимал, что должен заткнуться. Сейчас же, немедленно! Но не мог остановиться, наговаривая все больше обидных слов.

– Ты поняла меня, Вера? – оборвал он свою обличительную речь.

Она молча мотнула головой. Губы ее дрожали. Она, кажется, еле сдерживала рыдания.

– Если тебя устраивают такие отношения – пожалуйста, – решил он немного смягчить удар. – Если нет, то извини. Я не готов сейчас ни к чему серьезному. Ни к чему совместному, включая выезды за город и походы в кино. Все. Я на работу.

Деревянной походкой он пошел к своей машине. Он слышал, как она все же заплакала в голос. Но не обернулся и не попытался утешить. Или сейчас, или никогда. По опыту близких друзей знал, как могут затянуть подобные навязанные отношения. Это как попасть в трясину!

Сначала пытаешься быть вежливым, потом ты нехотя строишь совместные планы на ближайший совсем не долгожданный отпуск, и вот ты уже ты с ней под руку в ЗАГСе.

Так было с одним из его друзей. В браке тот уже лет пять, и все эти годы мечтает сбежать от своей супруги. Потому что…

– Я тебя не люблю, – прошептал Дима, выезжая со стоянки и наблюдая в зеркало заднего вида, как Верочка заводит машину. – И не полюблю, это точно…

Он взял кофе в автомате на этаже управления. Отыскал в ящике стола конфету, завалявшуюся не пойми с каких времен. И сразу включил компьютер.

Записи он просмотрел вдоль и поперек, что называется, раз десять. Не было на них Золотова. Ни за час, ни за два до убийства. И после убийства он тоже не выходил из подъезда.

– Да? – разочарованно протянула Хмельнова, когда он ей позвонил. – Жаль… Такая версия рассыпалась, не успев заматереть.

Он даже спрашивать не стал, что такого мудрого пришло его начальнице в голову в воскресный полдень.

– Слушай, капитан, может, ты тогда доедешь до диспетчерского пункта такси, а? Раз уж все равно твой выходной растерзан мною.

Хорошо, что осознавала. Он чуть не фыркнул.

– Туда зачем? – уточнил он на всякий случай, потому что был уже там дважды.

Первый раз нужного ему диспетчера на месте не оказалось. Во второй раз он с ней беседовал, но без толку. Что опять?

– Понимаешь, капитан, какая-то ерунда получается с этим звонком, – с тяжелым вздохом принялась объяснять ему Хмельнова. – Диспетчер сказала тебе, что вышла ошибка со звонком. Но какая, она не уточнила. Она позвонила, и что? Почему на этот номер? Кто-то от имени Сахаровой заказал такси? Или позвонили ей?

– Но Сахарова приняла звонок, не набирала номер, – возразил Дима.

– Во-от… – протянула Хмельнова загадочно. – Как думаешь, капитан, сколько может продлиться ошибочный телефонный звонок?

– Секунд тридцать-сорок максимум.

– Во-от! – голос начальницы сделался почти зловещим. – А Сахарова говорила с абонентом несколько минут. Вопрос: как такое возможно?

– Как? – растерялся