Детективная зима - Александр Руж

трусливые и дурацкие, о том, что, если просто тихо сидеть, не высовываться, не паниковать, может быть, все и обойдется, — тоже в первый раз в жизни.

Она сказала — нам нужно отдохнуть друг от друга, и он согласился. Куда же деваться, надо соглашаться, даже если весь мир, огромный и прекрасный, вот-вот рухнет тебе на голову и разлетится в разные стороны, как в игре, ради которой самостоятельный Павлик утянул его телефон!..

Мишка обо всем догадывался, тревожно спал и смотрел вопросительно, но не задавал никаких вопросов — боялся. И Саша, кажется, догадывалась тоже. Только Тим был по-прежнему бодр и весел, единственный из всех.

Если она сейчас спросит: «Ну как вы там?» — и засмеется незнакомым русалочьим смехом — они все так смеются, когда лгут! — или попросит позвать к телефону Мишу или Сашу, значит, больше никогда и ничего, это точно.

Когда они уезжали из дома и глупо стояли у дверей, не зная, как и для чего надо прощаться, она обещала позвонить.

«Я тебе позвоню, — сказала она и отвела глаза. — Ты телефон не выключай!»

Он его и не выключал. Он его почти потерял.

— Дим, — сказала в трубке жена, — я купила билет. Я завтра к вам прилечу. Можно?…

Он даже не сразу сообразил, о чем она спрашивает.

— Дим, ты меня слышишь?

— Да.

— Это какая-то глупость. Что вы уехали без меня.

— Ты сказала, что тебе нужно от нас отдохнуть.

— Ну, я уже отдохнула.

— Быстро.

— Что? Я плохо слышу! У тебя там какой-то шум!

— Прилетай скорей! — закричал он, и Павлик из кресла посмотрел на него с изумлением. — Мы тебя ждем! Мы закажем ужин с вином! Хочешь ужин с вином?

— Я хочу тебя! — крикнула она в ответ. — И отпуск! И чтобы все стало как всегда, Дима! У нас же все хорошо!

— У нас все хорошо, — согласился он и вытер мокрый лоб. — Самое главное, что ты позвонила.

— Я загадала, — призналась она. — Если ты не возьмешь трубку или выключишь телефон, значит, все пропало и ты меня совсем не ждешь.

— Я жду.

— Я знаю. До завтра.

Какое прекрасное, замечательное, упоительное слово — завтра! Так просто, так понятно, и еще так долго!..

Он нажал кнопку отбоя и посмотрел на Павлика, который все вытягивал шею.

— Ты чуть было мне всю жизнь не испортил, приятель, — сказал он и поцеловал Павлика в золотистую макушку. — Брать чужие телефоны нехорошо. Иногда опасно для жизни, понимаешь?

— Там иглушка холошая такая!..

— Хочешь, я тебе его подарю? — Он подкинул телефон, поймал и сунул в Павликовы ладошки, подставленные ковшиком. — Играй на здоровье!..

Марина Крамер

Привилегия женщин

Между чертом и ангелом

Я балансирую на тонком лезвии — каждый раз, каждую секунду. Я хорошо держу баланс — много лет этому училась, мое тело тренировано настолько, что уже давно живет по собственным законам, не подчиняясь импульсам мозга. Я чувствую себя средневековой девочкой-канатоходкой, что пытается преодолеть расстояние над городской площадью по натянутому канату. А ветер безжалостно раскачивает этот канат, стремясь столкнуть, сбить хрупкую фигурку, медленными шажками продвигающуюся вперед. Я знаю имя моего ветра. Его зовут Алекс. Я не вполне уверена, что это человек, — но вполне уверена в том, что если вдруг мне понадобится помощь, он тут же возникнет, материализуется, подхватит на руки, предотвратив падение. Как будто не он секунду назад раскачал мой канат до предела…

Мой муж Костя — человек властный и жестокий. Правда, не в отношении меня. Со мной он нежен, внимателен и очень щедр. Любая другая была бы счастлива. Но я поняла, что совершила ошибку, выйдя за него замуж, уже через два месяца. Иногда так бывает — сгоряча сделаешь что-то, а потом расплачиваешься всю жизнь. Вот и я…

В определенный момент мне показалось, что брак с Костей будет самым лучшим решением всех моих проблем. Я понимала, за кого выхожу, знала, кто он, — но в запале думала, что примирюсь, смогу закрыть на это глаза. Как будто я себя не ведала…

Жить с мужчиной и знать, что он карточный шулер, аферист и просто кошмарный человек — это оказалось не по мне. Меня пугали его руки с длинными пальцами — казалось, что эти подушечки с тонкой кожей — он снимал ее бритвой для улучшения чувствительности — могут впитать мои мысли, понять то, что я думаю на самом деле. Я страшилась моментов, когда он вдруг поворачивал мое лицо к свету, сжимая пальцами виски — кошмарнее этого мне не доводилось испытывать ничего. Кроме шуток — я боялась думать о чем-то, чтобы ненароком не позволить мужу уловить это. Костя не простил бы мне…

Он считал, что у нас все в порядке, что я счастлива и довольна жизнью, что у нас идеальный брак. Он любил появляться со мной в публичных местах — как настоящий кавказский мужчина, обожал выставляться и демонстрировать всем то, что имел. Я чувствовала себя вещью, которую все оценивают, одобрительно цокают языками и кидают завистливые взгляды. Однако никто не рисковал приблизиться ко мне хотя бы на шаг — Костя никогда не стал бы терпеть подобное. Его жена — только его, и никто не смеет даже помыслить о чем-то. Смотреть, восхищаться, завидовать — на здоровье. Но прикасаться — ни-ни.

И только Алекс, Господин Призрак, странный, почти мистический, основательно безумный Алекс плевать хотел на все эти Костины резоны. Будучи одной крови с моим мужем, он прекрасно понимал его чувства, однако считаться с ними не собирался. Он играл со мной хитро — сперва виртуально, долгими разговорами в аське, короткими эсэмэс-сообщениями, тонкой интригой и откровенно высказываемым желанием. Он терпеливо ждал момента, когда я сама созрею для того, чтобы просить его о чем-то. Костя видел мое увлечение Интернетом, однако это волновало его куда меньше увлечения кокаином. Мне пришлось сделать над собой усилие и завязать с порошком — ну, хоть что-то хорошее сделал мой муж для меня. Плохого было все-таки куда больше…

Костя всегда «работал» в паре со старшим братом Артуром. Арик в семье считался неудачником — вялый, склонный к пьянству и мелким аферам, он во всем слушался Костю и поступал только так, как велел брат. Но в своих карточных делах Костя предпочитал тем не менее исключительно братскую помощь и участие. Я подозревала, что как раз Арику принадлежала идея втянуть меня в их дела, несмотря на категорические отказы мужа. И только однажды Костя вдруг