Мария Дубинина - Джон Найтингейл. Истории о потустороннем.

Ну, удовлетворил твое любопытство?

— Отчасти.

— Прости, но это, правда, все. Агата отвернулась к окну, и я позволил себе облегчённо перевести дух. Ложь далась мне нелегко. Эта женщина смотрит, кажется, в самую душу, однако тема, которую я так и не рискнул затронуть, считается в нашей семье запретной, и Агате вовсе не за чем о ней знать. Длинный паровозный гудок возвестил о прибытии на вокзал. Мы покинули уютное светлое купе и прошли по пустой платформе к месту ожидания. Состав, натужно запыхтев, тронулся, а вместе с нами на перроне остались лишь пожилой джентльмен и паренек из вагона для рабочего класса. Погода несколько отличалась от Лондонской. Холодный ветер приносил тучи, и воздух был до предела наполнен ощущением надвигающегося дождя.

— Джон! Сколько лет, сколько зим! — к нам спешил высокий молодой мужчина в пестрой одежде. Он непрерывно махал нам руками и улыбался. Агата нахмурилась, я же, наоборот, обрадовался:

— Перси Коллинз! — мы крепко обнялись, — Наш управляющий, — спохватившись, я представил его своей спутнице, — А это миссис Лонг.

— Миссис Лонг, мое почтение, — Коллинз раскланялся и галантно поцеловал протянутую руку, — Смею надеяться, Вам у нас понравится.

— Несомненно, — Агата премило улыбнулась, — Никогда раньше не забиралась так далеко на север.

— Тогда не будем задерживаться. Мы погрузились в повозку, вполне обычный вид транспорта в нашей глуши, но слишком непритязательный для жительницы Лондона.

Я опасался недовольства Агаты, но она проявила удивительную деликатность — молча подобрала юбки и с помощью Коллинза взобралась на свое место. Я с позабытой в городе легкостью запрыгнул в повозку и сам удивился, как скучал по деревенской свободе. Агата чуть слышно усмехнулась моей мальчишеской выходке и украдкой от возницы поцеловала в щеку. Коллинз лихо правил лошадьми и заливался соловьем, на все лады расхваливая красоты местной природы. Не так давно я занимался примерно тем же, но моя невеста ни разу не высказала недовольства невольным повторением. Меж тем начал накрапывать мелкий холодный дождь, но мы уже подъезжали к усадьбе. Персиваль Коллинз торжественно объявил:

— Добро пожаловать в «Старый дуб»! Я заметил, как поменялась лицо Агаты, из раскрасневшегося от ветра и холода стало вдруг белым как полотно. Я сжал ее ладонь, затянутую в тонкую ткань перчатки:

— Все будет хорошо. О помолвке объявим за обедом, а пока веди себя непринужденно, как обычно. Ну же, милая, ты способна очаровать кого угодно. Коллинз помог нам донести вещи до крыльца и вернулся к повозке. Я трижды громко стукнул в дверной молоточек. Нам открыли в тот же миг, будто все это время стояли с той стороны двери. Миссис Гроув, мамина компаньонка и старая подруга, что совмещала к тому же должность домоправительницы, радостно всплеснула руками.

— Бог мой, это Джон! — пожилая женщина расплылась в улыбке, отчего ее широкое доброе лицо избороздилось лучиками-морщинками.

— Лидия, Джон приехал! Мы прошли в дом, и я тут же попал в не по-женски крепкие объятия миссис Гроув.

— Полноте, не стоит лить слезы, со мной же все хорошо, — смущенно пробормотал я. И тут в прихожей появилась хозяйка. Моя мать была очень красивой женщиной и годы совсем ее не испортили. Невысокая и склонная к полноте, она всегда держалась с неизменным достоинством и производила впечатление жесткой властной дамы, но стоило только взглянуть в ее добрые бледно-голубые глаза, чтобы понять свою ошибку. С тех пор, как мы не виделись, в ее волосах добавилось седины, но они были все такие же густые, собранные в тяжелый узел на затылке и украшены черепаховым гребнем.

— Матушка! — мы обнялись и поцеловались. Я понял, наконец, как сильно скучал по ней и этому дому, — Позвольте Вам кое-кого представить. Миссис Лонг. Я принципиально не стал избегать обращения «миссис», чтобы доказать Агате, что для меня это не является недостатком. Агата присела в легком реверансе:

— Очень приятно, миссис Найтингейл. Ваш сын много о Вас рассказывал.

— Надеюсь исключительно хорошее, миссис…

— Прошу Вас, просто Агата. Повисла неловкая пауза, которую никто не спешил прерывать. Я догадался, что глядя друг на друга, обе дорогие мне женщины вели некую борьбу, если так можно выразиться, испытывали друг друга.

Мне стало тревожно:

— А почему нас не встречает Маргарет?

— Она у друзей, ты помнишь их. Андерсоны. Вернется не раньше будущей недели.

— Мама, Вы получили мою телеграмму?

— Да, сын. Получила, — матушка, наконец, отвела взгляд от Агаты и с теплом посмотрела на меня, — Ты так возмужал!

— Ничего подобного, просто мы давно не виделись. Но Агата устала в дороги, может, отложим разговоры до обеда? Он все так же в половине второго?

— Точно! — спохватилась миссис Гроув, — Пойду, проверю, как идут приготовления. У лестницы на второй этаж мама задержала меня:

— Это ведь не то, что я подумала?

— Мама…

— Молчи, Джон! — она слегка повысила голос, но тут же взяла себя в руки, — Ладно, поговорим об этом позже. Определенно, я ожидал иного приема. Агату поселили в комнату, расположенную настолько далеко от моей, насколько это вообще было возможно. Незадолго до обеда я навестил возлюбленную, чтобы подбодрить перед серьезным разговором.

— Волнуюсь, словно в первый раз, — неохотно призналась она, — Ты же видел, как она отреагировала на мой статус замужней дамы?

— Вдовы, — поправил я ее, — Уважаемой вдовы.

— Джон! Ты бы сам принял меня за вдову? В ее словах было зерно истины. В гардеробе миссис Лонг черный цвет отсутствовал как понятие, а цветущий вид, лучезарная улыбка и легкомысленные шляпки окончательно сбивали с толка людей, мало с ней знакомых.

— И к тому же, — Агата порывисто вздохнула, чтобы взять себя в руки, — Миссис Найтингейл вряд ли обрадуется возможному родству с медиумом.

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Слышишь, колокольчик звонит? Пора спускаться к столу. Если быть до конца честным, то я разделял большинство тревог невесты. Обед проходил в весьма напряженной атмосфере, хоть матушка и прилагала определённые усилия, чтобы выглядеть хорошей хозяйкой, н меня ей было не обмануть. За чаем опасная для всех нас тема все же была затронута.

— Мама, — я отставил в сторону недопитый чай и поднялся со своего места, — Мы должны кое-что Вам сообщить. Агата решительно встала рядом со мной и взяла за руку.

— Мама, мы с Агатой решили пожениться. Наступила гробовая тишина. Было слышно, как тикают стенные часы, тяжело дышит Агата и как дрожит фарфор в руке матушки.

Наконец, ей удалось справиться с потрясением:

— Это очень неожиданно, сын. О таких вещах следует предупреждать заранее, чтобы получить родительское благословение. Разговор вдруг начал принимать нежелательный оборот, но ситуацию спасла миссис Гроув:

— Может, следует перейти в гостиную? Молли затопила камин. Не проронив ни слова, мама гордо прошествовала прочь из столовой. Агата задержала меня у двери:

— Джон, что происходит? Я ей не нравлюсь?

— Не переживай, милая, все в порядке. Но сам я, впрочем, так не считал. Реакция матушки напугала меня, ведь ни за что на свете я не желал ее расстроить. Когда мы втроем, не считая хранившей молчание домоправительницы, расположились в гостиной, разговор продолжился.

— Прошу меня простить за несдержанность, однако, Джон, ты меня удивил.

— Мне почти тридцать, мама, Вы сами много раз говорила мне о женитьбе. Матушка перевела взгляд на Агату, которую, как я уже догадался, считала не самой удачной партией для меня.

— Не думайте, миссис Лонг, что, живя в глуши, до нас не доходят сплетни из Лондона, — тихо, но неуловимо угрожающе, начала мама, — Скажу прямо, что совершенно не вижу рядом с моим сыном вдову, которая, к слову, старше него.

— Мама! — я не смог сдержаться, — О чем Вы говорите?

— Тише, Джон. Дай мне закончить. Однако все выше сказанное меркнет перед тем, что Вы, мадам, обманываете людей, заставляя их верить, будто бы можете устанавливать связь с загробным миром. Я достаточно ясно выразилась? Впору было хвататься за голову — я абсолютно не узнавал свою добрую, деликатную и безупречно воспитанную матушку. То, что она говорила, было в высшей степени оскорбительно. Но Агата не позволила мне снова вмешаться.

— Ваши рассуждения о возрасте строятся на догадках и предположениях, — ровным уважительным тоном ответила она, — Безусловно, общество привыкло видеть женщин, потерявших мужей, несчастными и заплаканными, лишившимися опоры в жизни и закутанными в вечный траур. Но позволю себе заметить, что ни я, ни Вы под это определение не подходим. Я прожила в браке два года, за которые не успела даже как следует узнать мужа, что тут говорить о любви. Теперь, что касается сферы моей деятельности, — Агата быстро перевела дух, но не потеряла лица, — Но к чему слова? Сидя в своей комнате, я в некоторой степени подготовилась к этому разговору и могу на деле продемонстрировать, что духи действительно на моей стороне. Я отвел глаза от уверенной в себе Агаты и посмотрел на мать.