Марина Серова - Танго Мотылька

– А как насчет ее финансового положения? Многие в курсе?

– Слова-то какие… – Семен глянул на меня исподлобья. – Финансовое положение… Людмила не выставляет напоказ обилие денег, да и их отсутствие тоже. Она неброско, но стильно одевается. Обедать она ходит вместе со всеми в недорогое бистро, тут недалеко.

– Понятно, – пробормотала я.

– Пару раз она выручала деньгами, но суммы были небольшими, я бы не сказал, что они выдали в ней миллионершу.

– Кто-то думал по-другому, – резонно заметила я. А Семен в ответ лишь кивнул.

– Вот этого я и не понимаю. Если пришли грабить, ну, оглушили бы ее, да делали свое дело дальше, избивать-то зачем?

– Мне это и предстоит выяснить, ну ладно, если вам больше нечего мне рассказать, не смею вас задерживать.

Уже в дверях Семен остановился и оглянулся на меня.

– Наверное, все остальные расскажут вам не больше моего.

– Это уже кое-что, – сказала я, надеясь, что он не прав и я действительно найду, за что зацепиться.

Но мне не повезло. Людмилу все любили, а если не любили, то уважали. А если не любили и не уважали, то относились нейтрально. Она всегда была готова помочь, ни с кем никогда не имела конфликтов. Все знали, что у нее есть жених, потому что он частенько встречал ее после работы. Знали, что он где-то работает водителем, потому что приезжал на казенной машине. Вот, собственно, и все, что мне удалось выяснить, побеседовав с четырьмя коллегами Людмилы. О каждом из них она знала что-то такое, чего никто не знал. То есть они думали, что больше никто. Почему-то эти люди сочли возможным поделиться с ней своими бедами. Но, например, у меня сложилось впечатление, что Михаил Семенович-Нафаня далеко не так прост, как о нем думают его сослуживцы. И уж точно он в курсе всех подводных течений во вверенном ему молодом коллективе.

– Ну что? – спросил он меня, когда провожал до двери. Лицо его выражало отеческую озабоченность шалостями своего ребенка.

Именно так он к ним всем и относился.

– Не густо, – ответила я.

– Я же говорил, они хоть и сборище доморощенных интриганов, но они не злые. Все их интрижки сводятся к тому, чтобы скрыть свои слабости. И Людмила им в этом помогала. Она у нас как внештатный психолог. Могли бы, конечно, и ко мне со своими проблемами приходить, но я не могу одновременно быть им и начальником, и подушкой для слез.

– Это да.

Несолоно хлебавши я отправилась домой, в Тарасов. Не желая провести пару часов в режиме «газ-тормоз», я решила поехать улочками, а не по главной пробковой артерии города. Но именно тут моя хитрость меня перехитрила. Простояв в длиннющей пробке больше часа, я окончательно сникла. Мысль навестить Никиту Максимовича, пришедшая мне в голову, когда я подходила к критической отметке терпения, немного успокоила меня. В конце концов, до больницы отсюда две минуты езды, кроме того, я наконец выберусь из этого зомбированного потока машин, двигающихся со скоростью пешехода.

Довольная идеей, я вывернула на боковую улочку и направилась к больнице.

Там меня ждало огромное разочарование в виде отсутствия моего клиента. Еще неприятнее было то, что никто представления не имел, когда и куда он исчез. Причем вместе со своими вещами. Стоя посреди пустой больничной палаты, я чувствовала, как настроение мое стекло по телу вниз и падает все ниже. Второй этаж… первый… полуподвал… подвал… привет, шахтеры!

Попытавшись успокоиться с помощью дыхательной гимнастики, я все же умудрилась не устроить головомойку медперсоналу за такую безответственность. Ведь человека могли просто-напросто убить прямо в его палате, и никто бы не заметил! Беспрецедентная халатность. Надеюсь, меня там надолго запомнили, я хоть и не орала, но выражение моего лица заставляло медперсонал шарахаться от меня в стороны и красться вдоль стены.

Расстроившись вконец, я поехала домой. Пробки я объехала, поэтому добралась быстро. Чувствовала я себя до безобразия противно, за настроением в подвал я не спускалась, поэтому коротала вечер без него. Наверно, нужно было…

Сообразив себе кофе, я плюхнулась в кресло и задумалась.

Все, что мне удалось сегодня выяснить, говорило о злонамеренности причинить вред именно Людмиле.

Итак. Тридцатого Людмила спрашивает адрес Никиты, он дает. Через два дня, первого, совершается налет на ее квартиру. Еще у нас тут странный визит странного человечка. И еще его странная смерть. Восьмого нападают на Никиту.

О чем нам это все может говорить?

О том, что гость здесь играет немаловажную роль.

Мои мысли снова вернулись к встрече с Крокодилом. Прокрутив в голове все, начиная с момента открытия двери, я тяжело вздохнула. Как же мерзавец открыл эту чертову дверь? Без того, чтобы повредить замки? С Никитой понятно, там мы все выяснили, но ведь, по словам Геннадия, такого с их ключами произойти не могло.

…Она вышла всего на десять минут, сбегать за хлебом, а вернулась и нарвалась на…

…Булочная за углом, даже компьютер не стала выключать…

Нет, он не ждал, когда она уйдет. Он ждал, когда она вернется!!!

И пока она открывала дверь, он напал на нее сзади. Потом, упирающуюся, втащил внутрь, захлопнул дверь. А потом протащив ее в зал, бросил на пол в углу у компьютерного стола.

Видимо, она умудрилась достать до ноутбука. Телефон скорее всего нападающий выбил из ее рук, тот упал и разбился. А вот о компьютере мерзавец не подумал, и она до него добралась.

Почему она отослала смайлы Никите?

Возможно, в тот миг это была единственная надежда. И она не подумала, что Никита о ней ничего не знает. Вряд ли ей было до этого, девушка нашла единственный возможный шанс позвать на помощь.

В продолжение бед можно предположить, что злоумышленник, не найдя того, зачем пришел, решил применить к девушке более действенные методы убеждения. Ведь он это и сделал, гад. В принципе, заметив ее уловку с сообщениями, он вполне мог просмотреть историю сообщений и найти там адрес Никиты. Это возможно…

Но чего хотел визитер? Жаль, что у него не спросишь…

Набрав номер Кири, я приготовилась слезно умолять о помощи. Впрочем, «слезно» – это слишком громкое слово, ведь он сам подкинул мне клиента, да еще с такой рекламой. Вот пусть и помогает держать марку.

– Привет, детектив!! – раздался бодрый голос из трубки. – Чем маешься-занимаешься?

Изложив ему суть своей просьбы, я спросила, когда он сможет ее выполнить.

– Как с неба радугу достать, дружище, – хохотнул он, – для тебя все быстро и в лучшем виде!

Поговорив еще минут десять обо всем сразу и ни о чем в частности, мы распрощались. Мы нечасто виделись, но поболтать возможность всегда находилась.

За это я его и любила, он никогда не лез в душу напролом, никогда не начинал пересказывать список своих бед в ответ на вопрос, как дела. Это был нормальный, абсолютно адекватный мужчина, с немного грубоватыми манерами и потрясающим чувством юмора. В общем, он был из таких чудесных парней, рядом с которыми чувствуешь себя в безопасности и, что самое главное, в своей тарелке, в любой ситуации. Только его шутки меня иногда доставали, но, с другой стороны, это был чудесный повод развивать мое воображение. Не могла же я оставаться у него в долгу.

Проведя несколько минут в полной прострации, я очнулась и заставила себя снова вернуться к выясненным фактам. Понятно, что мне снова придется ждать, что сможет выяснить для меня Киря. Но вот больной вопрос, куда подевался Никита Максимович?

Вспомнив про визитную карточку, так и оставшуюся лежать на столе после первого визита моего теперешнего клиента, я направилась на кухню.

Визитку я нашла на том самом месте, где и оставила. Только толку от этого было мало. Ни по одному из указанных номеров никто не взял трубку.

Что же за напасть такая?

Повертев в руках пачку сигарет, я вынула одну и положила перед собой на стол.

Если странная смерть неудачливого визитера, нападения на Людмилу и Никиту связаны хоть как-то, то мой клиент может находиться в опасности. А я даже малейшего представления не имею, где он может быть. Более того, я даже не знаю, жив ли он.

Ну и дура же я!!!

Господи, ну что мне помешало обговорить способы и время связи с ним?

Мне живо представилась картина, как замерзшую скрюченную фигуру Никиты выкапывают из огромного сугроба под мостом.

– Идиотка! – воскликнула я и, схватив сигарету, нервно ее прикурила.

Ошибаюсь я редко, примерно один раз в столетие, но, к сожалению, метко. Мои ошибки обычно дорого стоят, поэтому я прилагаю максимум усилий, чтобы их попросту не было.

Но в данном случае, к огромнейшему сожалению, мне попался именно такой клиент, рядом с которым мозги в яичницу превращаются.

Я хихикнула собственным мыслям. Скорее всего я просто устала. Нужно было съездить в отпуск и, забыв обо всем, расслабиться на полную катушку, до полного опустошения кошелька.

Но все-таки, куда мог подеваться Никита?