Лес нас найдет - Мэтью Лайонс

и затылке. Если она сейчас ляжет на землю, то отключится еще до того, как сделает следующий вдох. Но она не может этого сделать. Пока еще нет.

Сидя в темноте, Хлоя досчитала до ста двадцати, затем отцепила портативную рацию от пояса джинсов и поднесла ее к губам, нажав переговорную кнопку:

– Паркер, ты меня слышишь?

Ничего.

– Парк, это я. Если ты меня слышишь, пожалуйста, ответь.

Опять молчание, полное помех, затем:

– Я тебя слышу.

Хлоя вздохнула, почувствовав невольное облегчение:

– Ты в порядке?

Последовала долгая пауза.

– Вообще-то нет.

– Да, похоже, сейчас это распространенное чувство, – сказала она.

– Как вы, ребята?

– Неважно, Паркер. Совсем неважно.

Последовала еще одна пауза.

– Да уж.

– Где ты сейчас?

– В лесу, – ответил Паркер. – Я не знаю где именно. Я нашел еще одну поляну с кострищем, так что… А вы по-прежнему там?

– Да, большинство из нас. – Ее слова были пропитаны горечью, пропитаны ядом.

– Ты зла на меня?

У Хлои перехватило дыхание. Она фыркнула, не веря своим ушам. Ей даже не надо было думать о том, что сказать, слова уже были здесь и сразу же полились потоком:

– Зла ли я? Да, Паркер, я чертовски зла. Как ты вообще можешь спрашивать меня об этом? Конечно, я зла. Я зла, я напугана, и я так чертовски устала, что мне хочется кричать. И знаешь, никто не может ничего с этим поделать, и менее всего ты. Я понятия не имею, что делать со всем этим дерьмом. Я не знаю, следует ли мне тебя ненавидеть, или жалеть, или и то и другое одновременно, или испытывать к тебе еще какое-то чувство. То, что ты сделал, так ужасно, что я не знаю, как мне надо реагировать. Если честно, я чувствую себя виноватой даже оттого, что вообще говорю с тобой сейчас.

От ярости на коже ее рук плясали электрические разряды, и волоски на них становились дыбом. Высказывать все это было облегчительно и в то же время ужасно. Рация в ее руке казалась Хлое такой маленькой и непрочной, словно, сжав посильнее, ее можно было бы сокрушить в пыль.

– Ты не обязана говорить со мной, если ты этого не хочешь, – сказал Паркер после еще одной паузы.

Мозг Хлои опять пронзил обжигающий гнев.

– Я обязана говорить с тобой, потому что по твоей милости мы все оказались в такой жопе, что, думаю, единственный способ выбраться из этого дерьма – это всем вместе вернуться домой.

– Я не вернусь домой, Хлоя.

– Ты должен вернуться.

– Нет.

– Почему?

– Это сложно.

– Ты уж объясни, сделай милость. Если ты беспокоишься из-за полиции, из-за твоей матери или из-за родителей Нэйта…

– Дело не в этом.

– Тогда скажи мне в чем.

Рация на минуту замолкла.

– Вы нашли Адама?

– Нет… погоди, как это – нашли? Мы услышали еще один выстрел, и все. Он что, тоже убит?

В ее сознании вспыхнула картина: Паркер и Адам стоят друг напротив друга среди деревьев по колено в кустарнике и переплетении лиан, Паркер держит в вытянутой руке револьвер, как и в первый раз, и из затылка Адама вырывается струя крови и мозгов. Она почти что снова услышала, как звучит тот выстрел и отдается жутким эхом от деревьев и неба опять, опять и опять.

– Думаю, нет, – ответил Паркер.

Его звучный, спокойный голос прогнал кошмарную картину. Хлою охватило такое облегчение, что она почувствовала себя предательницей.

– Но ты подстрелил его?

Хлоя услышала, как он вздохнул.

– Я ранил его в ногу. В колено. Когда я видел его в последний раз, он был еще жив. И, вероятно, жив до сих пор.

– Как это милосердно с твоей стороны, – презрительно сказала Хлоя.

– Ты не понимаешь. Он пытался броситься на меня.

– Мне плевать! Нельзя стрелять в людей просто потому, что у тебя есть гребаный револьвер! Это неправильно!

– Я не хотел.

– Это неважно. Ведь ты это сделал.

Еще одна долгая пауза.

– Да.

– Как только мы выберемся отсюда, нам надо будет обратиться в полицию, Паркер. Но ты же и сам это понимаешь, ведь так? Как только мы сможем дозвониться на девять-один-один, мы должны будем это сделать.

– Это хорошая мысль. Вам надо будет это сделать.

Он произнес это без всякого выражения, теперь его голос звучал совершенно бесстрастно, монотонно, без малейшего намека на какие-то чувства. Хлоя не могла понять, оттого ли это, что он устал, или оттого, что он полностью утратил связь с реальностью. В ее груди вспыхнул жар, ощущение было такое, будто сейчас она снова заплачет. Она попыталась подавить его и, встав с упавшего дерева, принялась ходить взад и вперед от одного дерева к другому, надеясь отвлечь себя от рыданий, грозящих накрыть ее.

Тебе нельзя плакать. Только не теперь, не перед ним.

– Ты же понимаешь, что не можешь просто выйти сухим из воды, Паркер. Ты убил Нэйта… и, может быть, Адама тоже. Полиция найдет тебя и заставит ответить за то, что ты натворил.

– Да, скорее всего. В итоге.

– Ты же понимаешь, что ты заслужил то, что они сделают с тобой за все это.

– Да, понимаю.

– Я могу задать тебе один вопрос, чтобы ты ответил мне откровенно? – На миг в ее голосе послышалась дрожь, но она тут же подавила ее.

Последовала долгая пауза, полная шипения радиопомех, затем Паркер сказал:

– Конечно.

– Ты хотя бы жалеешь о том, что выстрелил в него?

– О ком из них ты говоришь?

Господи. К ее горлу опять подступили рыдания, и ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы их отогнать.

– Паркер, это не смешно.

– Я вовсе не пытаюсь шутить.

– Тогда что же ты делаешь?

Рация замолчала, и теперь молчание было более полным, чем прежде. Хлоя нажала на переговорную кнопку, хотя уже поняла, что произошло.

– Паркер… Паркер?

Паркер выключил свою рацию. Он оборвал связь.

5

Ники лежала без сна, прислушиваясь к звукам ночного леса, пока Джош спал рядом, тихо похрапывая. Она не могла слышать, что говорит Хлоя, но знала, что та разговаривает, а поскольку Хлоя была не из тех, кто имеет привычку молиться, у нее мог быть только один собеседник. Ники видела, как они открыли упаковку с этими рациями, улыбаясь друг другу заговорщицкими улыбками, которых, как они воображали, никто не заметил. Они двое воздвигли вокруг себя вал, чтобы противостоять реальности, как делали всегда, еще с того времени, когда учились в начальной школе. Как будто не в ногу шагали не они, а весь остальной мир.

Может, стоило