Избранник - Ксения Комал

батона. Обыденные манипуляции немного отрезвили, и молодой человек, предоставив провиант заботливой соседке, отправился прибираться у старика. Странностей в селе хватает, но всё всегда объясняется с помощью элементарной логики. Легенда о разгулявшейся нечисти за целый век существования слишком обросла невероятными подробностями. Очевидно, речь идёт о паре ничего не значащих совпадений, щедро приукрашенных старшим поколением. А что, тоже своего рода напутствие. Не изменяй жене с красавицами, не гуляй по ночам, не отрезай голову козлу…

Он внезапно замер и медленно повернулся в сторону двери, у которой, как всегда, устроился Матвей Лукьяныч. Интересно, сколько ему лет? Революцию, конечно, не застал, по крайней мере в сознательном возрасте, но с очевидцами событий вполне мог общаться… С ними-то мог, а вот захочет ли с постояльцем?

– Я тут уборку затеял, – заискивающе протянул Даниил, остановившись перед дедом. – Может, и у вас в комнате подмести?

Старик отрицательно покачал головой, даже не соизволив оторваться от созерцания трактора.

– А давно вы тут живёте? – зашёл с другого конца молодой человек.

Ответ был утвердительным, но от отрицательного почти не отличался.

– И сколько, если не секрет?

– Я тебе сказал: к Варваре иди, – неожиданно прошамкал дед.

Даниил почувствовал себя неуютно.

– Да, но это было не сегодня…

– Вот и иди.

Поняв, что на этом разговор закончен, молодой человек ошалело встряхнул головой и неожиданно для себя последовал приказу. Противиться старику было трудно.

                                        ***

Марго и Варвара сидели на деревянном бордюре грядки и лениво обсуждали возможных женихов. Точнее, обсуждала только школьница. Ведьма, как наименее заинтересованная в данном вопросе по целому ряду причин, вяло поддакивала, с тоской и злорадством напоминая подруге о недостатках того или иного кандидата.

– Может, ты мне погадаешь?

– Как будто ты сама не умеешь.

– Я как-то пробовала зимой, но потерпела полное фиаско.

– Ваш лысый учитель со шрамом на шее?

Школьница фыркнула, припомнив редкой красоты преподавателя, но тут же сникла.

– У меня вообще ни черта не получилось: сапог слишком лёгкий, через забор не перелетел. Мне теперь всю жизнь одной куковать, да?

– Выбрось ерунду из головы и в следующий раз положи в него что-нибудь тяжёлое, – без особого интереса посоветовала Варвара.

– Что? – загорелась Марго.

– Да хоть булыжник. – Девушка лениво достала из сеней старый валенок, засунула в него приличных размеров камень из тех, что служили бордюром для клумбы, и, размахнувшись, швырнула через забор. – Видишь, полёт нормальный.

– Ты уверена? – расширившимися от изумления глазами Марго следила за возвращавшейся обувью.

Медленно переворачиваясь в воздухе, валенок приземлился точно между девушками, сбросив балласт где-то по дороге.

– Круто! – восхитилась школьница. – Вот бы мне так уметь!

– Научишься ещё, – прорычала Варвара, тяжёлой поступью следуя к калитке. – Кто тут такой остроумный?

– Остроумный и снова побитый, – процедил Даниил, потирая висок. – Ты хоть чем-то руководствуешься в своих действиях или это талантливый экспромт?

Ведьма презрительно закатила глаза и почти захлопнула калитку, когда заметила в его руках веник.

– Это что, мне? – не удержалась она, хотя прошлой ночью пообещала себе больше не вступать ни в какие контакты с подлецом.

Молодой человек, который в лёгком оцепенении от общения с дедом попросту забыл оставить веник дома, довольно кивнул.

– И для чего мне это?

– Сама разберёшься.

– Не поняла, – прошипела ведьма. – То есть ты хочешь сказать, что у меня недостаточно чисто?

– Я бы сказал, что у тебя тут очень нечисто, – ухмыльнулся Даниил. – И заметь, всё село так считает. А веник можешь использовать, как сочтёшь нужным. Хоть по прямому назначению, хоть носись на нём с хохотом на фоне полной луны…

– На венике? – неожиданно обиделась Варвара. – Да ты совсем обалдел, что ли? Ещё бы швабру приволок.

– А я виноват, что в вашем магазине выбор так ограничен? Короче, бери взятку (всё равно больше ничего нет) и прокомментируй любопытную местную легенду.

– Ну Наденька… – процедила ведьма, и принятый веник в её руках затрещал. – Что тебе комментировать? Ты же не веришь ни во что, а к Илье это никакого отношения не имеет.

– Как знать, – серьёзно сказал Даниил. – Я бы на эту ересь и внимания не обратил, но священник не даёт покоя. Если тот, которого расстреляли во время революции, сотрудничал с дьяволопоклонницами, есть приличный шанс, что…

– Это как отправить всех колхозников в ЛТП только потому, что один жёстко зашибает, – вмешалась Марго, которая уже давно стояла у подруги за спиной.

– Ты руки нашла? – недобро осведомился молодой человек. – Нет? Вот иди и ищи. ЛТП, блин. Твоим сверстникам такие слова вообще знать не положено. Куда мир катится…

– Мне Варвара рассказывала, – насупилась школьница.

– А, ну раз Варвара – другое дело. Она-то знает, чему детей учить… – Он ловко вставил ногу между закрывавшейся калиткой и железным столбом. – Ладно, хватит обижаться, как ребёнок, ей-богу. Дело серьёзное. У всех известных психопатов есть поклонники и последователи: когда у одной невменяемой личности сносит крышу настолько, что она превращает в фарш ни в чём не повинных людей, остальные, с теми же фантазиями, но пока ещё сдерживаемые некими рамками, начинают завидовать, восхищаться смелостью взбунтовавшегося против системы и по возможности брать с него пример… Здесь основную роль играют средства массовой информации, в какой-то мере рекламирующие «подвиги» подонка.

– А у нас вместо них – легенда, – тихо пробормотала Марго. Её подруга стояла не шевелясь и отрешённо смотрела в одну точку где-то над плечом Даниила.

– И при чём тут священник? – наконец отмерла она. – История известна всем, и заинтересовать могла кого угодно. А отец Фёдор у нас недавно. Я даже не уверена, что он слышал легенду.

– Слышал, не сомневайся. Любой, кто взглянет на твой холм, как минимум начнёт задавать вопросы. А у него ещё образование специфическое, глубокие познания в теме и отличный вид из церкви.

– Всё равно ни о чём не говорит. Тот, расстрелянный, топором никого не рубил. Козла разве что. Считается, что жизни сельчан были на совести ведьм, а священник – так, поддерживал нечисть, чем мог. К тому же, согласно твоей версии, первое, что должен был сделать отец Фёдор по приезде – предложить мне тёмное корыстное сотрудничество.

– А он тебя игнорирует?

– В церковь звал пару раз, но совершенно ненавязчиво. И кстати, никогда не осуждал, хотя народ про меня многое мог рассказать…

– Не осуждал? – язвительно передразнил молодой человек. – А знаешь почему?

– Потому что мужик хороший, – в досаде буркнула Варвара. – Говорю тебе, это не он.

– Я согласна, – влезла Марго. – Отец Фёдор – нормальный. Для священнослужителя, конечно. Он абсолютно безобидный.

– А тот, который козлиную голову хранил, наверное, вызывал в прихожанах страх и трепет, – тяжело вздохнул Даниил. – Взрослые же девки, а наивность через край. Самые страшные преступления совершают те, кому люди доверяют. Бог с ними с психопатами, даже мошенники и аферисты первым делом вызывают к себе расположение, заглушая в жертвах чувство осторожности.

– По себе знаешь?

– По тебе, – беззлобно огрызнулся он. – И если ты не заметила, убийца прилично тебе помогает. Может, официального союза отец Фёдор пока и не предлагал, но откидываются именно те, кто отравляет тебе жизнь. Был хоть один пострадавший, смерть которого вызвала бы у тебя серьёзные огорчения?

Варвара виновато покосилась на подругу, брат которой тоже оказался жертвой обстоятельств, и покачала головой.

– Илья не особенно докучал, – справедливости ради уточнила она. – Да и остальные – не сказать чтобы очень. Сергей – тот да, все нервы вытрепал. И Зубов, пожалуй.

– Две зарубленные жертвы? – весело переспросил молодой человек. – То есть самые мучительные, поганые смерти достались тем, кто… Что они тебе сделали, кстати?

– Домогались, – вместо замявшейся ведьмы ответила Марго. – Все нормальные парни цветами заваливали и стихи писали, а те двое просто проходу не давали… Варька в село старалась не соваться, так они сюда заявлялись. По ночам особенно.

Даниил посмотрел на сделавшуюся пунцовой колдунью и вдруг представил, как она сидит одна на своём