Мертвый сезон. Мертвая река - Джек Кетчам

что само побережье, что этот поганый остров – туда вообще никто не лезет. А там, куда никто не лезет, легко и спрятаться… так схорониться, что на много лет ни одна живая душа про тебя не вспомнит. Если вести себя тише воды и ниже травы, конечно.

– Как подпольщики, да?

– Ага, что-то в этом роде.

Шеринг подумал об этом. В словах Питерса был определенный смысл – правда, чтобы свести все воедино, нужно было придерживаться довольно гибкого подхода. В общем-то, ничего невозможного здесь не было. Уйма людей прячется от здешних слабых намеков на цивилизацию… в основном дети, но есть и взрослые… какая-нибудь ветхозаветная секта, возможно. Хотя… секта здесь… в штате Мэн? Да все бы уже давно на ушах стояли.

С другой стороны, в разгар туристского сезона на побережье появляется столько лодок, что исчезновения пары-тройки никто не заметит. И еще – через штат Мэн в Канаду в обоих направлениях вдоль побережья курсирует целая кавалькада машин (впомнить хотя бы случай миссис Вайнштейн); многие из них совершают весьма дальние рейды. И если на столь большом отрезке пути кто-то вдруг потеряется, потом будет непросто определить, где именно пропажа произошла. Особенно если вовремя припрятать саму машину. По дорогам бродит масса местных оболтусов. Их совсем нетрудно подловить – а полиция потом скажет: ну ничего, молодежь перебесится да возвратится…

Значит, странное прибрежное сообщество подпольщиков состоит из «потеряшек»?

Или оно в ответе за все исчезновения?

Что так, что этак – слишком много вопросов остается.

Кроме того, Шеринг давно научился доверять интуиции Питерса. Несмотря на все разговоры шефа о том, что он, Сэм, дескать, домогается его места, на самом деле Шерингу хотелось совсем другого, а именно – и дальше работать с этим усталым тучным мужиком и еще многому научиться у него, а отнюдь не сидеть в его кресле. Если в штате и имелся лучший, чем Питерс, полицейский, то Шерингу о таком пока не доложили. Разумеется, ему хотелось получить повышение по службе – возможно, очень даже хотелось, – однако он был вполне готов ждать того момента, когда Питерс сам дозреет до этого.

– То есть проблема в том, чтобы определить, где именно нам искать, – пробормотал Шеринг. – Я бы прочесал пять квадратных миль, двигаясь от Катлера к Дэд-Ривер. Как бы изнутри, от внутренней части округа, к побережью.

Питерс кивнул.

– Только людей надо будет побольше взять, – добавил помощник.

– Обязательно. И знаешь что, Сэм? Начни-ка собирать их сию секунду.

– Добро. Когда выдвигаемся? Сегодня вечером?

– Конечно. Ночь должна быть хорошей, ясной. Можно пойти, пока у нас еще светлое небо над головой. И прежде, чем нам придется вылавливать кого-нибудь из воды.

– Хорошо. Я позвоню жене.

– Да, и постарайся заручиться помощью того джентльмена с сивухой. Как, говоришь, его зовут?

– То ли Дамер, то ли Доннер… как-то так. Я найду его.

– Только давай с этим делом в темпе, Сэм.

– Темп – это то, что помогает мне оставаться худым, – Шеринг ухмыльнулся.

– Следи за языком, сынок, – отмахнулся Питерс.

19:30

Мардж была на кухне и мыла посуду. «В ее духе, – подумала Карла, – не провести в доме и двух часов, но уже взвалить на себя половину грязной работенки. – Она посмотрела на то, что осталось от жаркого. – Даже на сэндвич не наскребется, – вынесла она вердикт, счистила все объедки в мусорное ведро и взяла полотенце.

– Давай я буду хотя бы вытирать, – сказала она.

– Давай, – разрешила Мардж.

«У меня крутая сестра», – признала Карла. Ей было приятно, что Мардж сейчас рядом. Ей было трудно понять семьи, где братья или сестры вечно цапались друг с другом или не ладили в принципе. У них вот все проходило отлично. Более того, Мардж была, пожалуй, единственным на земле человеком, с кем Карла могла по-настоящему ужиться. Ссорились они крайне редко, а если такое и случалось, то длилось совсем недолго, и потом никто ни на кого не держал зла. Скорее всего, так получалось потому, что они ни в чем никогда не соперничали. В этом-то все чудо. А на чудеса, даже такие маленькие, редко кому везет.

Выглянув в окно, Карла увидела, что остальные стоят на крыльце, курят и о чем-то болтают. «Пусть они побудут там еще немного», – пожелала она.

– Карла, мы могли бы с тобой как-нибудь поговорить? – вдруг спросила Мардж.

– Конечно. О чем?

– Да так… о всяком. Давно мы по душам не общались. Целую вечность, сдается мне.

– По поводу Дэна?

– Да, и о нем тоже. – Мардж прополоскала стакан от мыльной пены, явно будучи в мыслях где-то очень далеко отсюда. – Знаешь, на что я потратила всю последнюю неделю?

– На что?

– На походы к психотерапевтам. К трем разным, чтоб ты понимала.

– И как оно?

– Ну, не сказать, что безнадежно, – ответила Мардж таким голосом, будто этот факт ей самой показался откровением. – Эта самая первая, женщина, полчаса слушала меня, ну и сказала, что выпишет мне рецепт.

– На что?

– На антидепрессанты, наверное. Но я сказала, мне не нужно. Потом был мужчина. И он тоже предложил медикаментозное решение. Правда, после того, как я немного полежу в стационаре.

– Боже… В больнице?

– Ага. Он выявил у меня клиническую депрессию.

– И он, по-твоему, прав?

– Ну, сейчас мне получше. Если сравнивать с ситуацией трехмесячной давности. В ту пору да с такой хандрой… у меня бы сил не хватило сходить к врачу. И это заставляет меня задуматься… о том, что я все-таки как-то пережила эти три месяца.

– Значит, этот твой врач ни черта не смыслит.

Мардж оторвала взгляд от посуды и улыбнулась.

– Мне понравился третий. Он не стал предлагать подсаживаться на таблетки или лечь в больницу. Мы с ним целый час проболтали о том о сем, и под конец он заявил, что, как ему кажется, мы с тобой просто конкурентки по жизни.

– Конкурентки? Ты… ты думаешь, он прав?

– Не исключено.

– Но за что нам с тобой конкурировать, господи?

– Знаешь, я постоянно ощущаю такую давящую бесцельность. Вся моя жизнь пустая до одури.

Карла не удержалась от смешка.

– Ты такого никогда не испытывала? – понимающе уточнила Мардж. – Ну и хорошо. Это когда все, что ты делаешь, ни к чему не ведет и ничего не стоит.

– Если что-то, чем ты занимаешься, доставляет тебе удовольствие, значит, не нужно думать о том, насколько это полезно. Смысл жизни в том, чтобы жить. Ты зря тратишь свои нервы и время на то, чтобы решить, насколько ты хороша в том-то или полезна в чем-то.