Лилиан Браун - Кот, который плыл вверх по ручью

На автостоянке не осталось ни одного свободного места, и Квиллеру пришлось воспользоваться пресс-картой, чтобы припарковаться рядом с именитыми согражданами. В вестибюле было полно зрителей, настолько взволнованных, что они всё никак не могли отправиться на свои места в зрительный зал. Квиллер протолкался сквозь толпу, кивая и раскланиваясь.

По пути ему попался прилавок с трёхцветными пиратскими гольфами, выручка от продажи которых должна была хотя бы частично покрыть расходы хорового клуба. Предсказывали, что гольфы будут пользоваться большой популярностью у туристов.

Квиллер предался своему любимому пороку — начал подслушивать.

— Мне всегда нравились пираты! Они такие дружелюбные!

— А мне — полицейские. Они такие добрые и застенчивые.

— Вот Элизабет Харт. А где же Дерек Каттлбринк? Они же всегда вместе.

— А вон доктор Преллигейт с тем дизайнером интерьеров.

— Только не смотрите туда, но этот мужчина с усами — мистер К.

Когда он направился по проходу в пятый ряд, то пожалел, что с ним сейчас нет Полли. Она знала эту оперу наизусть. Кто же будет сидеть с ним рядом — если только Кэти удалось пристроить его билет? К его удивлению, это была сама Кэти.

— Я никогда не слушала оперу и решила, что это будет полезно для пополнения знаний.

— Ну это, знаете ли, не «Паяцы» и не «Тоска». Это музыкальный фарс. Вам нравится фарс?

— Не знаю. А что это такое?

Она была откровенна и жаждала знаний, чем восхитила Квиллера.

— Это комедия, в которой к смешному подходят серьёзно. Приготовьтесь забыть про здравый смысл.

— Звучит забавно, — заметила она невозмутимо. — А о чём там идёт речь?

— Вы знаете Пензанс?

— Не думаю.

Ему пришлось перейти на скороговорку. Оркестранты застыли в ожидании. Опоздавшие торопились занять свои места.

— Это город на побережье Англии — когда-то излюбленное место сборищ пиратов. Юноша по имени Фредерик, которого собирались отдать в обучение к лоцману, по ошибке стал пиратом из-за того, что его нянька плохо слышала. Теперь, когда ему исполнился двадцать один год, он освободился от контракта. Его няня, которая с горя последовала за своим питомцем к пиратам, также покидает их, чтобы сопровождать молодого хозяина. Её партию поет Ханна Хоули, которая живёт в одной из хижин «Щелкунчика».

— Вы писали о миссис Хоули в своей колонке на этой неделе! — воскликнула Кэти. — Мне бы так хотелось взглянуть на её мебель для кукольных домиков!

Дядюшка Луи, как ласково называли дирижера, занял своё место и, озорно улыбаясь, раскланялся с публикой. Затем он повернулся к оркестру, дважды постучал по пюпитру дирижерской палочкой, поднял обе руки, и зазвучала увертюра. Публика улыбнулась при первых же нотах, предвкушая замечательное зрелище. Только Кэти не знала, чего ожидать и как реагировать.

Поднялся занавес, и перед зрителями предстали жизнерадостные пираты, празднующие освобождение Фредерика. На всех были красные платки и знаменитые полосатые гольфы. Бедная Рут, находившаяся у них в услужении, выглядела дурно одетой кубышкой — ей под костюм подложили толщинки.

— Это миссис Хоули? — прошептала Кэти. После соло Рут, в котором она объясняла свою ошибку, зал разразился овацией — и не только потому, что тут было полно Хоули и Скоттенов.

Другим любимцем публики стал строгий генерал-майор с деревянной походкой. Его выходная ария тоже восхитила зрителей. Красивые генерал-майорские дочери (двенадцать хористок) прогуливались по берегу в длинных платьях, шляпках и перчатках. Одна из них, лирическое сопрано, влюбилась в бывшего пирата, романтического тенора. Ну что же, пока что недурно. Квиллер бросил взгляд на Кэти. Она сидела с серьезным видом, пополняя свои знания.

Затем возникли драматические коллизии. Другие пираты (двенадцать хористов) захотели жениться на дочках генерал-майора. Между тем ошибка, допущенная при чтении особых условий контракта Фредерика, напечатанных мелким шрифтом, привела к тому, что он слишком рано освободился. А генерал-майор вероломно солгал как раз перед концом первого акта. Занавес опустился.

Оживлённая публика поспешила в фойе — освежиться стаканчиком пунша в антракте.

— Я иду в фойе, — объявил Квиллер. — Не хотите ли размять ноги? — Пока что он избегал спрашивать Кэти, что она думает об опере. Вместо этого он сказал: — Я узнал от Роджера Макгиллеврэя, что вы будете девушкой из салуна в историческом шоу. Каким образом вы туда попали?

— Мой бойфренд играет одного из сплавщиков. Они прибыли из французской Канады, чтобы весной сплавлять брёвна вниз по течению. Он изучает в колледже романские языки, так что говорит по-французски. На них будут красные шарфы и красные вязаные шапочки.

— А что будут делать девушки из салуна?

— Слоняться по залу, а посетители должны с нами заигрывать.

Квиллер не успел проронить ни слова, как появились Абернети. Он представил им спутницу:

— Это Кэти, она работает в «Щелкунчике». Простите, Кэти, я не знаю вашей фамилии.

— Хупер, из Тронто-Бич.

Нелл оживилась:

— А я Купер, из Пёрпл-Пойнт. Мой кузен женился на одной из Хуперов.

— Это была моя тетушка! Я гуляла на той свадьбе — там ещё взорвался свадебный пирог! — Она прилагала усилия, чтобы не расхохотаться.

Нелл совсем развеселилась.

— Предполагалось устроить фейерверк, но что-то не сработало, и загорелась скатерть. Моя кузина вылила на неё пунш с шампанским!

— Все так кричали!

— Мать невесты упала в обморок!

Женщины просто давились от смеха, а мужчины поглядывали друг на друга, качая головой.

Наконец Нелл удалось взять себя в руки, и она пояснила:

— В «Пикакском пустячке» материал об этой свадьбе был дан под заголовком «Свадьба Хупер-Купер», и автор его ни словом не обмолвился о взрыве. Теперь все пышные свадьбы мы называем «настоящий Хупер-Купер»!

— А почему это происшествие не кажется смешным мне? — спросил Квиллер.

Женщины ответили хором:

— Потому что вас там не было!

Свет мигнул, призывая зрителей занять их места. Когда они двинулись в актовый зал, Нелл напомнила:

— Не забудьте о ланче МОК, Квилл.

— А у вас будет фейерверк? — спросил он. Ему хотелось также узнать, каким образом она связана с колледжем, но сейчас было неподходящее время.

Пока они с Кэти ждали, когда погаснет свет и дядюшка Луи вернётся за дирижерский пульт, она спросила:

— Что происходит во втором акте?

— Обман, месть, интриги — и счастливый конец. Пираты сражаются с полисменами, которые побеждают в силу лучшей технической оснащенности. — Он вручил Кэти буклет. — Почитайте это дома, и вы оцените вольные рифмы У. Ш. Гилберта.

— Спасибо. Это нужно вернуть?

— Нет. Это часть вашего образования.

Когда закончился последний хор, бурно выражавший ликование, зал взорвался аплодисментами.

Кэти радовалась, что пираты в конце концов оказались приличными людьми.

— Таковы уж Гилберт с Салливаном.

— Мне ужасно понравились их гольфы!

Она считала, что полисмены бесподобно выглядели, с этими своими шлемами и начищенными до блеска медными пуговицами.

— Но мне было так жаль бедняжку Рут!

— Не печальтесь понапрасну. В конце она уходила со сцены под ручку с шефом полиции и подмигивала залу.

Ханна Хоули была звездой этого шоу — и не только потому, что в зале собралось полно Хоули и Скоттенов.

Подъезжая к хижине, Квиллер услышал негодующий хор: ему напоминали, что он должен возместить пропущенную трапезу. Он автоматически осмотрел помещение на предмет урона, нанесённого кошками, — точно так же, как Ник Бамба после отъезда постояльцев проверял, не пропали ли электрические лампочки и хорошо ли завёрнут кран с горячей водой. Не было ни изодранных газет, ни разбросанных ручёк и карандашей, но два предмета всё-таки скинули с полки над диванчиком — видео Ханны с «Пиратами» и «Американский чёрный орех», который дал ему почитать Брюс. Последнее напомнило ему об ореховом печенье в холодильнике, и он решил выпить чашечку кофе.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В субботу Квиллер поднялся ни свет ни заря, как говорили три века тому назад. И выражение это до сих пор в ходу. Если бы здесь была Полли, они бы затеяли оживлённую дискуссию на сей счет. Особенно ему не хватало Полли во время уикендов. Позже он съездит проведать и подбодрить её кошек, которые тоже скучали по хозяйке.

А пока что он уселся на веранде с кофе и размороженным рулетом. Кошки сидели поблизости, намываясь после завтрака. Вдруг они навострили уши: кто-то шёл по тропинке.

Это был маленький мальчик из хижины номер два. Он приблизился к веранде со словами:

— Котятки, котятки! Вы нашли свои перчатки?[13]