Барбара Вайн - Правила крови

Ознакомительный фрагмент

Описывать это довольно долго, но глазу казалось, что все произошло почти одновременно: поезд въехал на мост, и похожий на комету сноп искр вылетел из локомотива и растворился в темноте. Длинная огненная лента протянулась к бурным водам внизу и исчезла в них. Затем мост погрузился в абсолютную темноту…»

«После этого, — пишет “Таймс”, — с эспланады послышались громкие призывы, обращенные к стрелочнику». Тот ответил, что сигнал поезда пришел к нему с южной стороны моста в девять минут восьмого, а в четырнадцать минут восьмого состав въехал на мост. Стрелочник пытался разглядеть поезд из своей будки, но не смог. Затем попытался телеграфировать стрелочнику на южной стороне моста, но между 7.14 и 7.17 «связь была прервана». Новость распространилась быстро, как и все новости подобного рода, и у вокзала Тей-Бридж собралась толпа. На поезд, следовавший в южном направлении, были проданы билеты, но состав так и не тронулся в путь.

— Это был поезд Генри?

— Тот, на который он так и не сел.

Совершенно очевидно, никто не знал, что делать дальше. Буря свирепствовала так, что поначалу никто не осмеливался ступить на мост. Затем два человека предприняли такую попытку. Управляющий железной дорогой и начальник станции Тей-Бридж. Они цеплялись за рельсы, раздирая руки в кровь; наверное, им было очень страшно. Представьте себе бьющий им в лица ветер и дождь со снегом, скользкие железные балки… Смельчаки сумели пройти достаточно далеко и увидели, что средней части моста больше нет, а высокие фермы исчезли. Но сначала они увидели облако брызг из трубы, которая проходила вдоль моста и доставляла воду в Ньюпорт, и поняли, что труба разорвалась, когда мост рухнул вниз.

Луна светила ярко, но часто скрывалась за облаками, и определить масштаб разрушений было невозможно. Смельчаки вернулись в Данди и «подтвердили худшие опасения людей». Однако многие продолжали верить, что, несмотря на разрушение моста, поезд не пострадал и целый и невредимый стоит в Файфе. Они цеплялись за эту надежду до тех пор, пока на другом берегу, в Броти Ферри, не были найдены мешки с почтой, которые перевозил поезд. Буря не утихала. В десять часов пришел паром «Данди», но не привез никаких новостей из Ньюпорта. Мэр Данди и железнодорожные чиновники погрузились на паром в Крейг-Пир; судно снова отправилось в путь и успело преодолеть довольно большое расстояние, прежде чем буря начала стихать. Когда паром приблизился к обломкам моста, стало ясно, что исчез целый пролет высоких ферм длиной в 3000 футов.

Ужас свидетелей катастрофы и неверный свет луны привели к печальному результату: очевидцам показалось, что они видят цепляющихся за опоры людей; эта иллюзия была вызвана причудливыми формами, которые приняло искореженное железо. Ветер смел тринадцать громадных ферм, но в городе не слышали звука падения такой массы железа. Рев бури заглушил все остальные шумы. Вскоре выяснилось, что к разрушенному мосту подплывать ближе опасно. Начальник порта стал у руля, и они поплыли прочь, в темноту, пристально вглядываясь в воду, но не увидели ни ферм моста, ни поезда.

Поначалу все считали, что в поезде было триста пассажиров. При катастрофах предполагаемое число жертв обычно оказывается выше окончательных цифр, но в данном случае погибших оказалось девяносто человек. Водолазные работы начались следующим утром. Удалось найти только одно тело — пожилую женщину, которую выбросило на берег примерно в это же время.

— Интересно, участвовал ли в этом Генри? — размышляет Джуд. — Может, он отправился с одной из лодок? Видел ли людей, цеплявшихся за разрушенный мост — или то, что они приняли на людей?

— Не знаю. То есть Кэролайн Гамильтон не знала.

— Значит, Ричарда Гамильтона не нашли?

— Нет, тела не нашли. Его багаж, маленький чемоданчик с инициалами, выбросило на берег в Броти Ферри вместе с коробкой столовых ножей и вилок, двухфунтовой упаковкой чая, пачкой карточек с зароком о воздержании от пьянства, выпущенных Католическим обществом борьбы за трезвость, и множеством других вещей. По сообщению «Таймс», два джентльмена — их имена не называются — собирались сесть на поезд, но передумали. Вероятно, одним из них был Нантер.

— Кэролайн часто упоминает Генри. Не знаю, откуда ей было известно о его чувствах, но, скорее всего, он отправил ей письмо с соболезнованиями, когда выяснилось, что Ричард погиб. А может, он написал родителям Ричарда. Судьба поезда прояснилась только на следующий день. Генри мог и не знать всех подробностей, пока не увидел газету, уже в Хаддерсфилде.

— Вероятно, первым делом, — говорит Джуд, — он возблагодарил Бога. Должно быть, Генри был потрясен тем, что находился на волосок от гибели.

Да, возможно. Однако он был глубоко привязан к Ричарду Гамильтону, а теперь лишился и сестры, и брата. Джуд спрашивает, почему я уверен, что Генри чувствовал скорбь, а не радость от чудесного спасения, и я отвечаю, что причина в изменении его характера. Потеря Ричарда Гамильтона изменила его к худшему.

Возможно, Гамильтон сдерживал его. Он должен был знать о Джимми Эшворт. Будучи неженатым, целомудренным человеком, прихожанином пресвитерианской церкви Шотландии, он мог уговаривать друга, чтобы тот оставил Джимми и женился. По всей видимости, в викторианскую эпоху считалось абсолютно приемлемым читать другу нотации, и поэтому Гамильтон, наверное, пытался наставить Генри на путь истинный и в какой-то мере добился успеха. Он мог с полным основанием заявлять: «Ты уже преодолел сорокалетний рубеж, и тебе пора остепениться, завести семью». К концу 1879 года Нантер уже познакомился с семьей Бато, и Гамильтон мог считать Оливию подходящей для него партией.

У меня есть фотография Ричарда Гамильтона. Он сидит в кресле, опираясь локтем на бамбуковый столик с пальмой в горшке; на нем мантия и академическая шапочка с плоским квадратным верхом. Он вполне мог быть братом Оливии Бато — или Джимми Эшворт. Очень красивый мужчина с такой же, как у них, светящейся кожей, темными глазами и волосами, правильными чертами лица. У него красивые губы, слишком пухлые для мужчины. Как и Оливия с Джимми, он относился к тому типу, который нравился Генри. Именно внешность Гамильтона делала его привлекательной — как для любви, так и для дружбы. Тем не менее после катастрофы имя Гамильтона ни разу не появляется в дневнике Генри. Записи становятся короче и суше. В своих письмах Нантер тоже никогда не упоминает друга. Ричард Гамильтон, чье тело было погребено в водах реки Тей, исчез из жизни Генри, не оставив следа, словно его в ней и не было. Эта фотография в пергаментной рамке, найденная в одном из сундуков, является единственной памятью о нем — если не считать писем.

В дневнике или блокноте Генри никогда не рассказывает о своих снах. Но ушедший из жизни любимый человек обычно появляется в сновидениях, обещая вернуться или вообще отрицая разлуку. Поэтому, убирая документы в соответствующие папки и коробки, я спрашиваю себя, видел ли Генри во сне Гамильтона, либо такого, каким тот был, либо в образе женщины, а может, видел, как они живут вместе — два врача, два стареющих холостяка. Но скорее всего, ему снилась ревущая за окном буря, разваливающийся и падающий мост, а также объятый пламенем поезд, который летит в воды залива навстречу своей судьбе.

6

Джуд проницательно замечает, что, покопавшись в личной жизни Генри, я могу найти в ней большие грехи. Худшее, что может обнаружиться, отвечаю я, это еще одна Джимми Эшворт, появившаяся после его женитьбы на Эдит Хендерсон. Маленький грешок, хотя и грязный. Я спускаюсь на кухню и вырезаю из календаря с репродукциями Сарджента портрет миссис Каспар Рейвен. Мы с Джуд вместе рассматриваем репродукцию, восхищаясь умением Сарджента изображать человеческое тело словно светящимся изнутри, как жемчуг, и Джуд говорит, что то же самое можно видеть в картине Гойи «Обнаженная маха». Внимательно вглядываясь в лицо Оливии Бато Рейвен и пытаясь найти в нем сходство с внуком женщины, Стенли Фарроу, я вижу в ее лице не только властность, но также испорченность и тщеславие. И вспоминаю об одном французском графе, чья дама, испытывая его любовь, швырнула перчатку в логово львов. Граф совершил этот безумный подвиг и принес перчатку, на что король Франции — в стихотворении Ли Ханта[22] — воскликнул: «Тщеславье шлет людей на риск, но только не любовь».

Миссис Рейвен была из тех женщин, которые швыряют перчатку через прутья клетки и лишают мужчин благосклонности, если они не осмеливаются бросить вызов льву и поднять ее. Однако ее муж сам швырнул бы ее ко львам, посмей она говорить с ним в таком тоне. Помня о том, что рассказывал мне лорд Фарроу, я беру страницу из календаря, несу в свой кабинет и кладу в папку № 1, размышляя, до чего могла Оливия довести Каспара, а он ее. До чего вообще может довести жена мужа, а муж жену?