Анна Данилова - Пожиратели таланта. Серебряная пуля в сердце (сборник)

Ознакомительный фрагмент

– А у тебя-то как, Глаша? Как с твоим Димой? Надо же, у нас одни Димы… Все в порядке? Вы ладите?

– Слава богу! Единственное, он тоже возвращается домой поздно. Но я знаю, что он работает, а потому стараюсь не упрекать его, не трепать нервы. Он очень хороший человек и, думаю, благодарен мне за то, что его сыновья теперь живут рядом с ним вместе с нами, что у нас – семья.

– Надо полагать, тем, что у тебя появилось свободное время, ты обязана его сестре.

– Надя – молодец. Как-нибудь я вас обязательно познакомлю.

– Давай на эти выходные отправимся за город, на дачу! – предложила Лиза.

– За город – тогда лучше к нам! Ты же помнишь, у Родионова прекрасный дом.

– Ну, теперь ты имеешь право сказать «у нас прекрасный дом», не так ли?

– Да я все никак не привыкну, если честно. Как-то сразу все на голову свалилось – и хорошее, и трудное. Правда, приезжайте с Димой к нам в эту субботу, мы с Надей мясо замаринуем. Сейчас в саду так красиво, все цветет… Можем пойти на Волгу…

– Красиво, говоришь! Хорошо, я подумаю.

– Я пойду?

Лиза проводила Глафиру. Подруги обнялись.

– Спокойной ночи, Лиза.

– Спокойной ночи.

Глафира вышла из квартиры Лизы и, едва за ней закрылась дверь, почти бегом бросилась вниз, где в машине ее поджидал Денис.

– Денис, ты уж извини, что так долго, но я не хотела, чтобы Лиза поняла, что я куда-то спешу. Все должно было выглядеть очень естественно, понимаешь? Хотя, может, я и перестаралась, ведь я могла бы сказать, что мне нужно домой, меня, мол, ждут. Но главного я добилась – тебе поручено отправиться в ресторан «Милан», как мы с тобой и предполагали.

– Она отдала тебе фотографию?

– Да! Вот, держи!

Глафира села на водительское место, включила свет и протянула ему фотографию Гороховой. Денис, как отметила про себя Глафира, за последние пару месяцев поправился, возмужал. А ведь совсем недавно, когда Лиза взяла его на работу, он был вообще похож на мальчишку. Красивый парень! Русые волосы, серые глаза, высокий, статный!

– Наконец-то! А то сижу сиднем в кабинете, от скуки просто с ума начал сходить. Знаешь, дела подсовывают мне такие скучные. Сижу, читаю… Нет, конечно, это полезное занятие, но…

– Ладно, не оправдывайся. Поехали в ресторан. Хотя наличие зубочистки из этого ресторана еще не говорит о том, что Люба там была. Эта зубочистка могла оказаться у нее случайно. Но и мимо этого факта мы тоже пройти не можем.

– А тебя твой муж не заругает, если узнает, что мы с тобой…

– Нет. Это исключено. Когда я выходила за него замуж, мы все обговорили. У него – своя работа, у меня – своя. Важно то, что он мне доверяет и понимает, что моя работа мне нравится.

– Разумно. Но я бы лично ревновал.

К ресторану, расположенному в самом центре города, на тихой улочке, застроенной старинными, еще купеческими домами, они подъехали в половине десятого вечера. Фонари освещали словно изнутри кроны старых тополей и дубов. Ресторан располагался на первом этаже четырехэтажного отреставрированного особняка, остальные этажи были отданы под гостиницу. Помпезная зеленая неоновая вывеска «Милан» никак не вязалась с общим стилем старинной части волжского провинциального города, однако хозяин наверняка в свое время проникся очарованием итальянских курортов и решил воссоздать в своем родном городе хотя бы уголок этого средиземноморского рая. К тому же он наверняка решил, что спагетти и пицца за последние десятилетия стали для россиян обычной, почти русской едой, а потому, открывая итальянский ресторан, он мало чем рисковал.

Глафира и Денис поднялись на крыльцо и открыли дверь. Оказались они в круглом зальчике, в одной части которого находился вход в ресторан с примыкавшим к нему гардеробом и сидевшим на стуле пожилым швейцаром в зеленой ливрее, в другой – стойка дежурной гостиницы, холл с мягкими, тоже зелеными диванчиками, красивыми золочеными светильниками и мини-баром.

Ресторан встретил их прохладой и полумраком. Несколько столиков были заняты, остальные, накрытые темно-красными скатертями, поджидали новых посетителей, украшенные сверкающими тонкостенными бокалами и сложенными в виде вееров белоснежными салфетками.

– А здесь мило! И публика, как я вижу, спокойная, – сказала Глафира, выбирая столик. – Возможно, это тихое и уютное место располагало к тому, чтобы здесь собирались члены клуба, чтобы декламировать свои стихи.

– Да, в перерывах между поглощением устриц и пасты, – заметил Денис. – Давай сядем вон там, рядом с баром. Может, конечно, я чего-то и не понимаю, но мне всегда казалось, что поэты и писатели – люди небогатые, а потому, если они и бывали здесь, то лишь когда их приглашал кто-нибудь посостоятельнее.

– Имеешь в виду спонсоров?

– Ну да. Хотя я никак не могу понять, какой смысл этим спонсорам вкладывать свои деньги в доморощенных поэтов или писателей? Что им от этого? Просто душу греет?

– Денис, какой же ты циник!

Они уселись за столик, и Глафира принялась разворачивать салфетку. Словно специально в честь их прихода со своих мест поднялась целая группа людей и направилась к небольшой полукруглой сцене – это были оркестранты.

– О, да здесь живая музыка! – воскликнула Глафира. – Денис, ты вот спрашиваешь, какой смысл? Если разобраться, обыкновенному обывателю вообще непонятно – что такое стихи, для чего их пишут? Вроде бы набор слов с обязательной рифмой. Но что-то ведь в ней, думают они, в этой поэзии, есть такое, необыкновенное, что заставляет композиторов писать музыку на стихи, а самих поэтов возводить на олимп славы! Так что же такое стихи, Денис?

– Да ладно, это я так просто сказал. Я же понимаю, что в стихах не рифма главное…

– Что же?

– Думаю, стихи – это концентрат мысли, очень емкий, содержательный. Мало того что в стихах заложен смысл, который невозможно вложить в пространственном и временно́м смысле ни в одну прозаическую книгу, так еще эти слова и выстроены четко, в рифму! Короче, поэты – это небожители.

– Где-то я уже это слышала.

– Просто уму непостижимо, как можно вообще писать стихи! Это надо родиться умным человеком. Или быть сделанным из другого материала.

– Молодец! Вот из такого же небесного материала была сотворена и Люба Горохова. Понимаешь? Что же касается спонсоров, то для некоторых, не очень-то хорошо разбирающихся в искусстве людей, вложение денег в маленькие стихотворные сборники является способом просто обратить на себя внимание. Ведь автор на первой странице, как правило, выражает благодарность всем тем, кто помог ему в издании книги. И спонсор потом показывает эту книгу своим друзьям-приятелям, семье – мол, смотрите, я не просто директор хлебокомбината, я еще и меценат! Но это я так, к примеру. А есть и такие, которые как раз очень хорошо разбираются в поэзии, да только их жизнь сложилась таким образом, что они вместо того, чтобы посвятить себя стихам, занялись бизнесом, зарабатыванием денег. А потому им в радость помогать своим друзьям – поэтам, писателям. Это уже высший пилотаж благотворительности. Вот так-то, Денис. Ты голоден? Официантка к нам идет, выбери что-нибудь.

Они заказали салат и рыбу.

– Закажи вино, не стесняйся. Я-то не могу, я за рулем, – сказала Глафира.

Пока они ждали заказ, Денис взял фотографию и отправился к бару. Бармен, которого Глафира знала, потому что он был приятелем Адама, просто не сводил с нее глаз. Наверняка при первом же удобном случае расскажет ему о том, что видел Глашу с парнем.

– Добрый вечер! – улыбнулся Денис бармену, хрупкому черноглазому пареньку в белоснежной рубашке с короткими рукавами. Он энергично играл шейкером, смешивая коктейль. – Убита молодая женщина… – Он положил на стойку фотографию. – Она бывала здесь?

Бармен так растерялся, что чуть не уронил шейкер. Осторожно поставил его на стол и взял фотографию. Покачал головой.

– На месте преступления обнаружена зубочистка из вашего ресторана. Поэтому мы, собственно говоря, и пришли сюда.

Денис прочитал имя бармена на бейджике, прикрепленном к его рубашке: Никита.

– Так что, Никита, была она здесь, у вас?

Никита бросил беглый взгляд на Глафиру. Она, пристально следя за происходящим, едва заметным кивком головы поздоровалась с ним и прохладно улыбнулась.

– Это Люба Горохова, – сказал, возвращаясь к фотографии, Никита. Видно было, что он взволнован. – Конечно, она бывала у нас. И неоднократно. Она вообще любила здесь бывать.

– С кем? Что она здесь делала?

– Ну, во-первых, они собирались здесь в определенные дни… клуб литераторов. Странная публика, скажу сразу, шумные, громкие люди. Поэтому мы накрывали для них столы в самом углу, вон там, за пальмой. Чтобы они не мешали остальным посетителям.

– Что они делали? Читали стихи?

– Да. Стихи. И вообще много говорили, спорили, аплодировали друг другу, как в театре, знаете ли. Иногда приглашали музыкантов, барда одного я запомнил, еще одного скрипача, старого такого, седого, он виртуозно играл.