Пусть она уйдет - Никола Сандерс

разрешения. Правда, Джоанн?

– Да велосипед тут вообще ни при чем! – вскидываю руки я, но тут же обреченно их опускаю.

Хлоя вцепляется в отца и жмется к нему. Он нежно хлопает ее по руке.

– Пап, я уже говорила ей, что готова работать когда нужно, но только пусть она предупреждает. Что ты прикажешь мне делать? Нести постоянный караул, пока ей не вздумается ко мне обратиться? Я думала, мне можно выходить из дома, пока нет работы.

Я все еще не могу поверить своим ушам.

– Все было не так, Хлоя, и ты это знаешь.

Она снова выпучивает глаза и отпускает Ричарда.

– Подожди-ка. Это ты из-за Саймона разозлилась?

– Саймона?

– Из-за того, что мы сегодня подурачились с Саймоном? О господи! Ты ревнуешь?!

Ричард слегка наклоняет голову.

– Саймон?

Это настолько возмутительное предположение, что я заливаюсь краской.

– Это просто смешно, – фыркаю я.

– Что за история с Саймоном? – интересуется Ричард. Его тон как будто немного похолодел. Не то чтобы он был теплым до этого.

– Ничего! Сегодня с утра Хлоя делала с ним селфи, но это никакого отношения не имеет к…

Он поворачивается к Хлое.

– Селфи? С Саймоном?

– Расслабься, пап, мы были в одежде.

– Неважно, речь вообще не об этом! – отрезаю я. – Забудьте о Саймоне. – Я пытаюсь собраться с мыслями, которые совершенно спутались у меня в голове, и несколько раз смаргиваю. – Ты же няня, Хлоя, помнишь? Если тебя нет рядом, когда ты мне нужна, значит, стоит найти кого-то другого.

Ричард поворачивается ко мне.

– Я не понимаю. Ты условилась с Хлоей или нет?

Мне кажется, я сейчас закричу.

– Да! Я только что тебе сказала.

– Но ты говорила, что начнешь работать только на следующей неделе, – вклинивается Хлоя.

– Но потом мне позвонили. Как тебе известно.

– Подожди минуточку. Мне ты тоже говорила, что не начнешь раньше следующей недели, – говорит Ричард. – Ничего по поводу сегодняшней встречи ты не упоминала. Может, ты ошиблась?

– Ошиблась? Как я могла ошибиться, если полчаса сидела на видеосозвоне? А еще, кстати, мне хотелось бы знать, что ты рассказал ей про мою мать?

– Я не знаю, о чем ты.

– Хлоя сказала, что я все забываю и схожу с ума, прямо как моя мать, – я злобно смотрю на нее.

– Ты же говорил, что она кончила в психушке, ведь так, пап?

Я перевожу взгляд с одного на другую.

– Что, простите?

– Ты точно это говорил, – обращается Хлоя к Ричарду.

– Да боже ты мой! – восклицает Ричард. Он присаживается на диван и кладет ногу на ногу. – Я не говорил, что она сидит в психбольнице. Я сказал, что у нее были ментальные проблемы и ее положили на лечение.

Я в шоке хлопаю ртом, как рыба.

– Зачем ты все это рассказал?

– Что твоя мать лечилась? Потому что это правда, Джо! Я не знал, что это государственная тайна. Да и вообще я сказал это между делом.

– Вот именно. Я и внимания особого не обратила, – замечает Хлоя, разглядывая ногти.

– Между делом?! Но это же очень личное!

– Милая. Я разговаривал с Хлоей. Просто объяснял, какое у тебя было тяжелое детство, вот и все. Без всякого дурного умысла.

– Но это звучит так, будто моя мать была сумасшедшая!

– Вовсе нет! Но ты говорила, что у нее были проблемы после твоего рождения. Что тебя пришлось отдать бабушке. Это что, неправда?

– Нет! Да! – Я мотаю головой. – Все было не так. И вообще, речь не об этом! – Я показываю на Хлою. – Не могу поверить, что ты сказал ей!

– Почему? – спрашивает Хлоя. – Это либо правда, либо нет. Думаю, мы должны о таком знать. Потому что ты сама не очень-то стабильна. То есть это у тебя наследственное, да? Я спрашиваю только потому, что ты ведешь себя очень странно.

Она отворачивается, закатывает глаза и садится рядом со своим отцом, положив ему голову на плечо.

– Прости, папуль, я правда не знала, что она сегодня работает. Я не хотела сделать ничего плохого, клянусь, пап.

Он обнимает ее одной рукой и целует в макушку.

– Я знаю, тыковка. Все в порядке. Ты не сделала ничего плохого.

В этот момент я в такой ярости, что даже сказать ничего не могу. Я вылетаю из комнаты и иду проведать Эви. Ее глазки закрыты, но рот уже двигается. Скоро она проснется, чтобы поесть сегодня последний раз.

– Джоанн?

Это Ричард. Он говорит ласковым, заискивающим тоном. Медленно подходит ко мне и кладет руки на плечи.

– Ты в порядке?

– Нет. Не в порядке. Как я могу быть в порядке? Она безответственная грубиянка. И ты всегда на ее стороне.

– Я не всегда на ее стороне.

Я сбрасываю его руки.

– Всегда, Ричард. Не делай из меня чокнутую.

– Я не делаю из тебя чокнутую. Пожалуйста. Поговори со мной.

– Тогда выйдем отсюда. Не хочу будить Эви.

Мы спускаемся вниз, и я на секунду останавливаюсь. Меня подмывает спросить, в гостиной ли до сих пор Хлоя. Не хочу ее сейчас видеть. А потом вспоминаю, что из-за сегодняшнего переполоха совсем забыла про белье в сушке, которое загрузила сегодня с утра. Я бегу в кладовку, где мы стираем вещи, вытаскиваю белье и бросаю его в корзину.

Ричард за моей спиной цокает языком.

– Джо, пожалуйста. Я не хочу ссориться.

– Тогда стоит верить, когда я что-то тебе говорю. Не надо автоматически занимать ее сторону. Это просто нелепо.

– Извини. Правда. Я пока не привык видеть вас под одной крышей. Мне просто хочется, чтобы все друг с другом ладили.

Он забирает корзину, ставит на пол, притягивает меня к себе, и я сдаюсь, падая в его объятия.

– Я хочу того же.

– Знаю.

Затем я отстраняюсь, внимательно изучаю его лицо и нахожу, что он достаточно раскаялся.

– Давай я все это приберу, а потом займусь ужином.

Он кивает и исчезает в своем кабинете. Я складываю белье и отношу его наверх, оставив вещи Хлои в корзине. Она может забрать их сама. Проходя мимо кабинета Ричарда, я слышу, как он говорит по телефону. Я останавливаюсь послушать, вдруг он… Я не знаю… Увольняет Саймона?

– Да, правда? Нет, она мне об этом не говорила. Спасибо, Соломон. Уверен, это ерунда. Ей просто любопытно.

Соломон – наш семейный юрист. Я продолжаю слушать, потому что это очень странный разговор, и теперь мне до ужаса интересно, кому именно «просто любопытно». Уж точно не мне. Я не общалась с Соломоном несколько месяцев.

– Когда именно она тебе звонила?.. Да. Пожалуйста. Спасибо.

Тишина. Видимо, он закончил разговор. Я слышу, как отодвигается его стул, и быстро ухожу. Не думаю, что Ричард придет в восторг, обнаружив меня подслушивающей у двери, и не могу его в этом винить.

Несу белье в нашу комнату, раскладываю его и продолжаю прокручивать в голове странный подслушанный разговор. Ей просто любопытно. Уверен, это ерунда. Может, они обсуждали Хлою? Нужно его спросить. Скажу, что проходила мимо и случайно подслушала, ведь так и было. Не буду упоминать, что остановилась у двери специально.

Через полчаса снова прохожу проверить Эви, но кроватка оказывается пуста. Сердце колотится в груди, я бросаюсь на площадку и перегибаюсь через перила. Единственная моя мысль: она ее забрала.

– Ричард? – срываюсь на визг.

Я сбегаю вниз по лестнице и вижу Ричарда на кухне. Эви лежит на сгибе его локтя и, не моргая, смотрит на него, удовлетворенно посасывая бутылочку. Он сам ее кормит.

– О господи! Я так испугалась! – смеюсь от облегчения я.

– Да? Почему?

Я прижимаю руки к груди.

– Я пошла к ней, а ее не было!

– Я кричал тебе. Наверное, ты не слышала.

Я слышу звук за своей спиной и замираю. Медленно поворачиваюсь. Хлоя стоит, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Я не знаю, когда она вошла, но от выражения, с которым она смотрит на Эви, у меня кровь стынет в жилах.

Ее взгляд полон чистой ненависти.

– Не думаю, что Хлое стоит оставаться нашей няней.

Я держала язык за зубами весь вечер, а теперь мы с Ричардом наверху, в нашей спальне. Взбиваю подушки. Хотя скорее избиваю.

– Извини, но я так решила. Тем более мне все равно кажется, что она этого не хочет.

– Конечно, хочет.

– Она может оставаться здесь сколько угодно, – говорю я, хотя на самом деле такая перспектива меня