Пустите тупицу в Америку - Андрей Михайлович Дышев

Когда я закончил разговор, директор еще некоторое время молча бомбил меня своим недоброжелательным взглядом. Тут его телефон зазвонил, директор поднял трубку, молча выслушал и молча положил ее в гнездо. Я не сомневался, что это Зоя откровенно и бесстыдно доложила директору о моем разговоре с француженкой.

– Ты на кого работаешь? – громко и сердито спросил директор. Он встал, швырнул на стол карандаш и принялся ходить по кабинету. – На фирму или на Францию? Мы тебе не мешаем писать научные труды и продавать их через интернет? А то смотри, на твое место давно главный инженер поглядывает.

– Это недоразумение, – лениво ответил я. Мне не хотелось оправдываться. Я ни в чем не был виноват, свои обязанности по фирме выполнял как положено. Просто один завидовал, а вторая мстила за то, что не взял замуж.

– Свободен пока, – сказал директор, изо всех сил выказывая свое недовольство.

«Вот это фокус! – думал я, возвращаясь к себе. – Нежданно-негаданно на голову свалились пятьдесят тысяч баксов! Что же Чемоданов накрутил такого, что даже из Франции звонят?»

Я отгонял назойливую мысль о Чемоданове, но она липла, как чужая жвачка к штанам. Она шла откуда-то из глубин души, и погасить ее было невозможно. В конце концов, я сдался.

«Конечно, придется поделиться с Чемодановым, – подумал я, зайдя в свой кабинет. – Так будет справедливо. Я ведь не собирался делать деньги на его диссертации, мне ничего, кроме диплома не нужно. А раз повезло, то повезло обоим».

Приняв такое решение, я успокоился, но не надолго. Проблема вдруг всплыла с другой стороны. «Этот Чемоданов, все-таки, приличный свин, – подумал я. – У меня хватит совести сказать ему правду и поделиться. А вдруг он потребует всю сумму или, чего доброго, поднимет шум и заявит о своих правах на диссертацию?»

До конца рабочего дня я так и не решил, как поступить со свалившимися на мою голову деньгами. «Посоветуюсь с Настей!» – подумал я.

Глава десятая

Друг детства

Открывая дверь квартиры, я слышал, как в прихожей разрывается от звонка телефон. Гнусная это все-таки штука – телефон. Мобильный отключишь, так домашний достанет.

Скидывая на ходу ботинки, я кинулся к аппарату.

– Ты где болтаешься?! – сердито крикнула Настя. – Я второй час не могу тебя достать! Почему у тебя отключен сотовый?

– Почему, почему, – проворчал я. – Известное дело, почему. А разве что-нибудь случилось?

– Случилось!

«Господи, я уже устал!» – подумал я.

– Отцу кто-то уже сказал, что ты написал блестящую статью по газовой динамике, – взволнованно произнесла Настя.

– И папаня, наконец, решился выдать тебя за меня замуж? – предположил я.

– Хуже! Завтра в академии наук заканчивается какой-то международный симпозиум, будет а ля фуршет с мировыми научными светилами, и папаня возжелал представить тебя своим коллегам.

– Только не это! – жалостным голосом произнес я. – Скажи папане, что я не могу. Что я заболел. Или улетел в командировку в Кандалакшу!

– Я тебе так улечу! – пригрозила Настя. – Обещал жениться, соблазнил, обесчестил – и в командировку? Этот номер у тебя не пройдет! Придешь как миленький!

– Это провал. Это кошмар, – бормотал я и грыз ногти от волнения. – Что я там буду говорить?

– Сама не знаю, – ответила Настя. – Будешь делать умное лицо и молча кивать.

– Так, – попытался я взять себя в руки. – Надо что-то делать, как-то подготовиться… Наверное, нужен смокинг?

– Смокинг! – фыркнула Настя. – Ты заблуждаешься, дорогой. Тебе не Нобелевскую премию вручать будут. Сойдет обычный костюм.

– Хорошо, костюм есть… Может, выучить несколько формул, чтобы в случае чего…

– Ой, не надо! – взмолилась Настя и чуть не заплакала. – Какие формулы? Там будут умные люди, им лапшу на уши не повесишь! Лучше повтори таблицу умножения и сигналы светофора!

– Я как чувствовал, что все это добром не кончится, – бормотал я. – Если так дело дальше пойдет, то, в самом деле, впору будет о смокинге беспокоиться… В котором часу эта презентация… тьфу!.. этот а ля винегрет?

– В восемь!

– Ну вот, как раз во время очередного сеанса связи с моим «другом»! Все складывается очень удачно…

– Не забудь завтра побриться и постричься. И не вздумай выпить!

Есть люди, которые могут с блеском сыграть любую роль. Я не из таких. И потому прием в академии наук представлялся мне чем-то вроде публичной порки. Я плохо спал, мне снились кошмары. Утром я встал опухший, с синяками под глазами, и первым делом полез на антресоль, где валялись мои старые учебники.

На работе, чтобы меня не доставали, я сослался больным и до полного отупения читал учебник физики для восьмого класса.

В четыре я вышел из кабинета и нос к носу столкнулся с Зоей. Змея, как ни в чем не бывало, радостно улыбнулась и захлопала безгрешными глазками.

– Ой, привет! – воскликнула она. – А я думала, что тебя сегодня нет.

– Я пошел в парфюмерный магазин, – мрачным голосом сказал я. – Там хороший импортный крем от морщин привезли. Тебе пару флаконов взять?

Месть удалась. Зоя сверкнула глазами, и у нее даже зрачки встали вертикально.

Я подъехал к главному входу академии за полчаса до начала приема. Заглушил мотор, выключил все освещение, и долго сидел в полной темноте, рассматривая людей, которые входили и выходили через парадные двери. Ничего особенного, обычные мужики, никаких семи пядей во лбу, никаких мантий и цилиндров.

Чтобы окончательно успокоиться и взять себя в руки, я прибегнул к проверенному способу: представил себя героем кинокомедии. В самом деле! Разве ситуация драматическая? Она комическая, и потому не надо важно надувать щеки и делать чрезмерно умный вид. Академики тоже люди. Более того – многие из них серьезно повернуты мозгами. Они странные и чудаковатые. Так что, среди них я буду выглядеть вполне достойно.

Настроенный излучать юмор и жизнелюбие, я вышел из машины и решительным шагом направился к дверям.

– Физкультпривет! – сказал я служащему, стоящему на входе и козырнул.

– Ваша фамилия? – крикнул он мне вдогон.

– Доктор естествознания,