Кукушонок - Камилла Лэкберг

как Луиза спешно ушла, Эрика еще оставалась на веранде. Туман снаружи не развеивался, но таблетки уже начали действовать. И по мере того, как отпускала головная боль, Эрика все больше погружалась в размышления о событиях вчерашнего вечера. Что там говорила Вивиан? В прошлом Рольфа есть какое-то загадочное убийство? Полная решимости, Эрика вышла в прохожую, надела куртку от «Хелле Хансен» и шапку. С похмелья она мерзла больше обычного, поэтому, немного подумав, сунула в карман пару перчаток.

Эрика знала этот дом в Сельвике. Ничто не остается не замеченным на их побережье. Через пару сотен метров она стала задыхаться и умерила шаг. Легкие были готовы взорваться. Как видно, прогулки с Луизой еще не возымели должного эффекта.

Наконец впереди показалась маленькая желтая избушка. Отсюда открывался фантастический вид на залив, но только не сегодня, когда весь мир погрузился в мутную, серую жижу.

Неуверенность Эрики росла по мере приближения и достигла пика у двери. Она занесла руку и остановилась в нерешительности, не имея ни малейшего представления ни о самочувствии Вивиан, ни о том, дома ли та вообще. Но рука, как видно, приняла решение за Эрику и уверенно забарабанила по дереву.

Эрика отступила на шаг и стала ждать. Тишина – неужели и в самом деле никого? Потом послышались медленные шаги. Дверь открылась, и на пороге возникла Вивиан.

– Входите, – пригласила она, как будто ждала Эрику, и отошла в сторону.

Притолока была такой низкой, что Эрике пришлось пригнуться, хотя без обуви ее рост был не выше 168 сантиметров.

– Кофе у меня нет. Только чай, – беззвучно сказала Вивиан.

Эрика последовала за ней на крохотную кухню, интерьер которой, похоже, не обновлялся с пятидесятых годов.

– Ройбуш?

– Это было бы хорошо.

Эрика собиралась сесть за шаткий стол с потертой скатертью, но Вивиан остановила ее:

– Идите на веранду. Там светлее. Сейчас я принесу чай.

Эрика села в одно из плетеных кресел на веранде и подумала о том, что этот дом сдается приезжим и нет постоянного хозяина, чтобы заняться им всерьез. Наверняка его скоро продадут – немцам или норвежцам, которые всё здесь обновят и сделают ремонт. Может, Анна получит заказ… Она единственный в округе дизайнер по интерьерам.

Легкий скрип половиц объявил о приближении Вивиан с дымящимся чаем и сахаром в маленькой фарфоровой мисочке, которую она поставила на стол вместе с чашками.

– Возьмите. Может, молока?

– Нет, просто с сахаром будет хорошо.

Эрика дождалась, пока Вивиан сядет, и тихо спросила:

– Как вы?

Вивиан покачала головой.

– Я говорила об этом с полицейским и больше не выдержу, извините. Ни слова о смерти Рольфа. Но я могу рассказать о его жизни. Вы ведь за этим ко мне и пришли, да?

Эрика кивнула.

– Вчера за столом вы упомянули какое-то загадочное убийство, связанное с прошлым Рольфа…

– Признаюсь, я рассчитывала вас этим заинтересовать. Думала сделать дополнительную рекламу выставке Рольфа.

– Мне действительно стало любопытно. Уверены, что можете говорить об этом сейчас?

Эрика сглотнула. Вот опять: она навязалась женщине, только что потерявшей мужа… «Ты умеешь выбрать время» – так говорит об этом Патрик.

Вивиан протянула руку, покрытую возрастными пигментными пятнами, и похлопала Эрику по руке.

– Я действительно не знаю, что должно было быть на этой выставке Рольфа. И то же говорила тому странному молодому полицейскому в отеле. Но несколько лет тому назад, в Стокгольме, я как-то застала Рольфа с фотографией Лолы…

– Кто такая Лола?

Эрика глотнула чая, в котором, помимо ройбуша, чувствовался привкус имбиря. Очень удачно. Она добавила еще кусочек сахара и перемешала.

– Лола – подруга молодости Рольфа. Я не так много о ней знаю. Рольф почти не рассказывал об этом периоде своей жизни. Обмолвился только как-то, что она жила в Васастане с дочерью и будто бы их убили. Они сгорели в своей квартире, а убийцу так и не нашли.

– Ужасно…

Вивиан трогала пальцем свою чашку, но не пила.

– Ужасно, да. Думаю, это событие как-то повлияло на них всех.

– На них?

Вивиан вздрогнула.

– Я имею в виду Рольфа и его друзей – Хеннинга, Элизабет, Уле и Сюзанну. Иногда я спрашиваю себя, не это ли заставило их открыть клуб «Бланш»?.. – Она покачала головой и тихо добавила: – Простите мою старческую болтовню.

– Как фамилия Лолы? – спросила Эрика. – И… о каком времени мы говорим?

Вивиан кивнула.

– Думаю, где-то начало восьмидесятых. Фамилии ее я не знаю. Помню только, Рольф говорил, будто у дочери было прозвище, что-то вроде Мими или Лили… Но я могу показать вам ее фото. Я говорила, что оно висит на стене в нашей спальне?

Вивиан запнулась на слове «нашей» и вся сникла. Сузила глаза и несколько секунд смотрела перед собой. Потом встала.

– У меня есть номер журнала «Красивый дом» с репортажем о нашей квартире. Это то немногое, что я успела сделать для Рольфа. Он знал, сколько сил и времени я положила на обустройство нашего жилища, поэтому и согласился, хотя в глубине души ненавидел все это. Журнал у меня на тумбочке в спальне, сейчас принесу.

Вивиан вошла в дом, а Эрика перевела взгляд на окутанное туманом море и отпустила мысли. В этот момент она почувствовала, что рассказ Вивиан пробудил в ней писателя. Когда половицы снова заскрипели, вскинула голову. Вивиан вернулась на веранду с журналом в руке.

– Вот, здесь можно увидеть этот снимок.

Эрика взяла интерьерный журнал. На одном из снимков спальни Рольфа и Вивиан на стене хорошо просматривалась черно-белая фотография. Совсем небольшая, но Эрика отчетливо видела красивую женщину с длинными распущенными волосами и безупречным макияжем. Прозрачная блузка на ней была расстегнула, так что открывался вышитый бюстгальтер.

Эрика внимательно разглядывала фотографию. Что-то в облике Лолы ее настораживало. Наконец она увидела, что лифчик был на набивке.

– Лола была мужчиной? – спросила Эрика.

Вивиан пожала плечами и села.

– Она была красивой. По крайней мере, судя по этому снимку, на котором я ее только и видела. «Невинность» – так Рольф назвал эту свою работу.

– То есть больше вы о ней ничего не знаете, кроме того, что ее звали Лола и она жила в Васастане? И что она и дочь были убиты… – понизив голос, добавила Эрика.

– Да, к сожалению. Рольф никогда об этом не говорил, но я видела, что эта смерть не прошла для него даром. Мы прожили вместе почти двадцать лет и научились читать друг друга. Лола много для него значила.

– Как вы думаете, почему он назвал этот снимок «Невинность»?

Эрика продолжала внимательно разглядывать Лолу. Писательница в