Опасный винтаж - Рина Осинкина

Ознакомительный фрагмент

далее. Она не очень хорошо знала жизнь.

В тот день Егор не удержался и рассказал ей. Она подумала, подумала и набрала номер сестры, тети Юли. Егор ждал скандала, но вышло по-другому. Мама благодарила Павлика. Пашку она по привычке звала Павликом.

История со шпаной каким-то образом стала достоянием гласности. Понятно, что если есть случай, то найдется и тому случаю свидетель. Такие нашлись, и котировки Егора взметнулись еще выше.

Сашка Поляничев, который сидел с ним за одной партой, просто раздулся от гордости и всячески набивался в друзья. Поляна, наверное, и думал, что они друзья, потому что Егор никогда не вел себя с ним по-свински и не допускал обидного тона, хоть Сашка был троечник и балбес.

Но друзей у Росомахина не было. Так сложилось. Такой у него характер. Одиночка.

Вот девчонок Росомаха любил. Нравились ему девчонки. И те липли. Страдали.

«Чего страдать-то? – изумлялся Егор. – Весело же, отлично просто!»

Он не был циником, негодяем, мерзавцем. И потом он же никого не обманывал никогда! И никому ничего не обещал.

Просто к девчонкам Егор относился так, как заядлый киноман относится к своей коллекции видеофильмов, надерганных с разных ресурсов и аккуратно рассортированных по темам и форматам на паре-тройке емких хардов. Что плохого в том, что человеку нравится смотреть новые фильмы? Кто его за это осудит? Какой-то фильм он посмотрит лишь однажды, какой-то – несколько раз, прежде чем отправить файл с кинолентой в папку под названием «Просмотренное».

И возможно, подзабыв и соскучившись, через месяц, год или несколько лет ему снова захочется освежить в своей памяти сюжет и эмоции, но кто сказал, что он должен с утра до вечера на протяжении всей своей жизни пересматривать один и тот же старый боевик или триллер? Чушь какая.

А вот девчонки так не думали. Страдали, надоедали. Самое это любимое у них дело – выяснять отношения. Хлебом их не корми, дай повыяснять. Но тут тоже нюанс. Выяснить-то в результате можно совершенно неподходящие вещи. Девчонкам же требуется, чтобы ты им определенно заявил, что любишь, тоскуешь, места себе не находишь и мечтаешь жениться. Глупые самочки.

Егору иногда хотелось крикнуть на весь белый свет:

– Девчонки, да живите вы весело! Смотрите, как все вокруг отлично! Не мучайте вы себя тяжкой ерундой, когда все так легко и просто!

Что же касается «жениться», то Егор данный акт считал наитупейшим и наиабсурднейшим поступком и концом свободной счастливой жизни любого вменяемого мужика.

И потом, почему он должен весь свой оставшийся век ежедневно созерцать надоевший до спазмов в горле застиранный махровый халат, замызганный на пузе и с дыркой под мышкой, и натыкаться на грязные колготки в тазике возле стиральной машины?

Но грязные колготки и застиранный халат – это ведь не все. Каждый день на протяжении всей твоей длинной, надеюсь, жизни этот «халат» прямо с порога будет заводить бессмысленные монологи, утомляя тебя, уставшего на работе, как сволочь, пустой трескотней; будет рыдать, если невпопад ответишь на идиотский вопрос о том, как прошел день; оскорбляться из-за того, что ты так и не заметил свежевымытого пола или лысых после эпиляции конечностей.

А ведь есть еще тесть с тещей, свояки и свояченицы, чужие болезни вплоть до геморроя, проблемы на работе, но не у тебя, а у «халата», проблемы в школе, и тоже не у тебя, а у твоего отпрыска, тьфу-тьфу, не к ночи будь сказано!

Мрак!

А тут Ревякин со своими идиотскими приколами.

Втрескался, говорит. Вот урод.

Фигня все это. Улетучится, не впервой. Влюбляться полезно.

Главное в этом деле что? Главное, не воображать себе всякие глупости, что судьба, что на всю жизнь и до гроба, и тогда ты с легкостью избежишь того, что случилось с наивными и недалекими простаками, которые сейчас маются со своими «халатами» на их общей жилплощади.

У него железное правило – никогда не приводить в свой дом девчонок. Он и не приводил. Ни одну. И не приведет. Это его берлога, и впускать в нее кого-либо он не намерен. Его бесила одна только мысль, что некое манерное существо будет перемещаться по его квартире и рассматривать его вещи. Или даже хозяйничать. Идите, девушка, на фиг, вы тут лишняя.

Он не стремится стать кому-то там защитой и опорой и не собирается обременять себя заботами, посвящая время, силы и деньги абсолютно чужой женщине только потому, что так велят инстинкты и диктует социум. А когда захочет, заведет себе хомячка. И точка.

Кстати, не нужно лишнего трагизма. Может, и не втрескался еще, а просто глючит. Правда, глючит конкретно. Хорошо, что еще под землю он редко спускается. В метро в час пик чего только не унюхаешь. Но и так, безо всякого метро, сплошные дуновения. Всюду теперь «Клима» – и в лифте, и в коридорах на работе, и даже, блин, в курилке.

«Ничего, прорвемся», – успокоил себя Егор.

К реальности ему помог вернуться Колянов сиплый бас:

– Извини, конечно, Жорка, но твою девочку выкупить тебе не получится. И дело не в цене вопроса или моем типа упрямстве. Ты помнишь Нину Михайловну?

– Дорошину? – переспросил Егор, удивляясь тому, что недавно о ней вспоминал, и вот на тебе, заговорили. – Как она? Жива старушка?

– Жива, здорова, – подтвердил Колька, не поддержав Егорова фамильярного тона. – И этот самый письменный набор твоя зазноба притырила у нее. Поэтому, сам понимаешь, никакими деньгами ты у меня ее не отмажешь.

Егора покоробило от «зазнобы», покоробило, что «притырила», но общий смысл сказанного был для него настольно неожиданным, что он решил не размениваться на перепалку, а предложил:

– А давай, Колян, ты введешь меня в курс дела, а? Что конкретно произошло, когда, какие у тебя есть факты. Может, ты ищешь не там, время зря теряешь. Может быть такое?

Ревякин недовольно посмотрел на него, посопел, почесал мясистой лапой за ухом и согласился.

– Ну хорошо. Дело в следующем, Жора. Неделю примерно назад позвонила мне Нина Михайловна на мобильный. Слышу, что расстроена она конкретно. И кажется, плачет. А ее в школе никто не мог до слез довести, даже я не смог. А тут всхлипы. Я переполошился, конечно. В чем дело, спрашиваю, Нина Михайловна, объясните. Она мне и объясняет, что накануне утром к ней заходил какой-то гаденыш, ну и обворовал. Естественно, я аккуратно так ей говорю: ну что же вы, такая умная, образованная женщина, а незнакомого в квартиру пустили, однако не беда, мол, купим новое, лучше прежнего. И тут зарыдала моя Нина

Конец ознакомительного фрагмента

Купить полную версию книги