Все мои лица - Юлия Шутова

Скатившись по лестнице, оказалась в подсобке магазина – полки с пакетами и коробками, вешалки, еще какая-то хурда – не разглядывала. Вынеслась в зал, оттуда на улицу. Удивленные взгляды продавщиц шлейфом.

Я бежала, сворачивая на каждом углу, влево, вправо, снова влево. Подворотнями и дворами. Не оставаться долго на одной прямой. Через полчаса, запыхавшись, исцарапав горло судорожными вдохами, застыла в каком-то дворике между старых пятиэтажек у помойки. Сил больше не было. Присела за контейнер. Сердце колотилось, за квартал слышно. Никто не гнался за мной. Я все-таки опять сбежала. Твоя Эвелина сдрыснула, козлина. Не догонишь!

Но какая я все-таки дура. Идиотка. Дебилка конченная. Почему я решила, что он не узнает мой адрес?! Это же так просто, а мне даже в голову не пришло. Расслабилась: я дома. Счастье. Вот и досидела, дождалась. И куда мне теперь? К Машке в общагу? Но и её адрес он найдет без труда. Броненосец скажет. А может Африка и сама говорила, он же приходил к ней.

Я сидела в вонючем углу за помойными баками и соображала, как быть. Надо сосредоточится. Постепенно холод проникал под куртку, пот, стекавший по спине, замерзал. Это путало мысли. В результате я не придумала ничего и просто позвонила Африке, хорошо мобилка осталась в кармане, а не в сумке, что валяется теперь под лестницей брошенной квартиры.

Дожидалась её в крохотной кафешке. Села у сортира, так чтоб через окно было не разглядеть. Грела руки кружкой капучино. Поглядывала из-под надвинутого капюшона на дверь. Ёрзала. Все еще тряслась от пережитого ужаса. Африка влетела лохматой кометой. Заозиралась. Кинулась ко мне. Села, загородив от остального пространства.

– Ну?!

– Что ну-то? Выследил меня, паскуда. Куда теперь? Без документов далеко не уедешь. Надо было сразу к Броненосцу заявиться, отметиться: вот она я. Директриса бы мне документы отдала. И валить из города нахрен. В Москву, например. Там потеряться просто. А я, коза дебильная, раскисла. Вместо мозгов – кисель. Я дома! Красотень!

Машка погладила мою руку:

– Пошли пока ко мне, там что-нибудь придумаем.

Я замотала башкой:

– Африка, ты тоже идиотка? Он же знает, что у меня есть только ты. Он уже, поди, у общаги ошивается. Ждет. Ты ему свой адрес давала?

Пожимает плечами:

– Не помню. Может и давала. Внутрь-то он не полезет. А ты будешь там сидеть, наружу не высовываться.

– И долго? Пока вахтерша или комендант меня не рассекретит и не погонит метлой под зад. Не, не вариант.

Машка задумалась. Я заказала ещё пару кружек капучино. Себе и подруге. Куда мне теперь торопиться. Могу тут до закрытия кофеёк распивать. Так мы и сидели молча. Африка что-то перебирала в мозгу, хмурилась, иногда качала кудлатой своей гривой: отметала негодящие варианты моего спасения. А я, переложив свои проблемы на Машкины плечи, просто потухла, перегорела, как лампочка. Ни одной мысли в пустой голове.

Входили и выходили люди, внося короткие волны холода, мигала гирлянда в окошке, окрашивая наружный мир радужными сполохами, хлопья снега за стеклом опускались разноцветными парашютиками.

Я почти уснула над остывшим кофе, когда Африка толкнула меня кулаком в плечо:

– Слушай, ты мне про Рустама рассказывала. Надо к нему пойти.

– К петит узбеку? Зачем? Он-то тут при каких делах?

Подруга развела руками:

– А к кому? Это единственный твой знакомый кроме меня. Давай пошли, – она глянула на экран смартфона, – не закрылся ещё, наверно.

На двери магазинчика болталось «Закрыто», но Рустам был внутри, разбирал какие-то коробки. Я постучала по стеклу.

Высунулся в приоткрытую дверь:

– Я уже кассу закрыл. Чего хотели-то?

– Рустам, пустите нас. Нам поговорить… – что ещё добавить, мне не пришло в голову.

Но вид у меня был, вероятно, вздрюченный. Рустам пропустил нас внутрь, запер дверь и спросил:

– Случилось чего?

Я кивнула. Но объяснить внятно всю ситуёвину не могла. Откуда разматывать клубок? От кукольного заповедника? От аварии? От моего попадалова в детдом? Пока я дергала за обрывки нитей в своей памяти, Африка выступила вперёд, как всегда, выруливая мою жизнь на новый поворот.

– Рустам, меня Машей зовут, – улыбнулась она сахарно, – я Ленкина подруга. Тут такое дело. У Ленки парень. Ну, вроде бы нормальный был. Ну, мы думали, нормальный. Не пьёт, книжки читает, умный. А оказалось, нарик. Я вот читала, что наркоманы, очень стараются выглядеть нормальными. Типа, общительные, весёлые, всё такое. Типа, им с людьми интересно. А на самом деле, они только про свою ханку, или что там у них, думают. Ну, про дозу. Вот и этот очень здорово притворялся. А тут нагрузился наркотой и на Ленку с ножом кинулся. Она еле вырвалась. Теперь домой прийти не может. Он там. А ко мне нельзя. Я в общаге живу. И этот козлина, ну Ленкин, в смысле, он в курсе, где общага. А Лена никого кроме вас в городе не знает. У неё друзей больше нет. В общем, помогите, Рустам, спрячьте Лену где-нибудь. Хоть на пару ночей.

Африка продолжала улыбаться, округлив просительно свои черносливовые глаза. И руки к груди прижала. Вот прямо, кот из «Шрека»: пожалуйста, пожалуйста, пожа-а-алуйста… Из её слов получалось, что Рустам – мой друг. Может, это и сработало? Мужчина друга в беде не бросит. Если настоящий.

– Онасини скей, – покрутил он головой, – вот беда…

Помолчал. А я думала: «Что беда?» То, что я навязалась ему или то, что со мной случилось? В Машкиной версии. Если ему настоящую историю вывалить, что б он сказал? Онасини скей?

– Ну поехали.

Машка подхватилась:

– Я с вами. Ленку провожу. Я же должна… Ну в смысле…

Договаривать: «Знать, куда вы её денете», – не стала, постеснялась.

Ехали мы долго, уже и город нормальный кончился, частный сектор пошёл – заборы, редкие фонари, лай собак. Свою старенькую шкоду Рустам остановил у деревянных ворот неразличимого в темноте цвета. За воротами оказался большой старый дом: мелкая расстекловка подсвеченной изнутри веранды, три ступеньки без перил, едва видимый дым над трубой. В углу двора темнели сараи.

– Заходите.

Открыв дверь, он что-то крикнул не по-русски, и в сени вывалили ребятишки. Пара мелких глазастых черноголовых пацанов и девочка постарше, русая, с косичкой. За ними выкатилась, другого слова и не подберешь, маленькая кругленькая, сильно беременная женщина в пестром узбекском платье.

– Папа! – девчонка первой повисла у Рустама на шее, мальчишкам достались отцовы колени, выше не дотянуться.

Женщина спросила что-то, поведя глазами в нашу сторону. Рустам что-то ответил, добавив в конце по-русски: