Элизабет Питерс - Кольцо из Камелота

Джесс попыталась задержать его, но не успела, впрочем, и не смогла бы воспрепятствовать ему. «Это истерика, — подумала она, — и упрекать его не в чем, досталось ему сполна». Но нельзя же позволить ему уйти. Что там друиды[26] делали со своими жертвами? Хоронили заживо? Вырезали сердца? Нет, это ацтеки или кто-то еще...

Она сделала шаг следом, борясь с самым коварным из всех ужасов, и чудовищный приступ сомнений заставил ее застыть на месте. Это был та волна подозрений, которая время от времени накатывала на нее, и суть которой лучше всего обобщалась в одном вопросе: на чьей он стороне?

Обратившись к последним оставшимся крупицам здравого смысла, она принялась спорить с самой собой. «Опомнись — либо потусторонние духи, либо бандиты, но не то и другое сразу. Если Дэвид состоит в союзе с кузеном Джоном, вряд ли он заодно на дружеской ноге с духами давно умерших друидских жрецов».

Собравшись с мыслями или с тем, что от них осталось, она заковыляла по полю. Ей вскоре открылась истинная природа движущейся цепочки огней, но это открытие нисколько не успокаивало ее. Огонь исходил от факелов, которые держали в поднятых руках окутанные белыми саванами фигуры. Спеленутые с ног до головы, в капюшонах, они протянулись короткой процессией от дороги мимо монументов, почти до самого входа, и остановились, а пение смолкло. Дэвид был погружен в серьезную беседу с одной из бледных фигур. Он обернулся, и лицо его просветлело, когда он заметил, что она приближается.

— Ну, наконец. Где вы были так долго? Джесс, это Сэм Джонс из Мистического Ордена Солнцепоклонников.

Казалось, автобус, катясь по дороге, испытывает килевую качку, но, может быть, смутно соображала Джесс, дело в том, что она сама раскачивается из стороны в сторону. На заднем сиденье, вечно на заднем, обиженно подумала она, втиснутая между Сэмом — славный старина Сэм! — и Дэвидом. Оба они обнимали ее, она обнимала их, и все пели.

— Веселые друзья-я-я! — тянула Джесс, но ее слабенький голосок тонул в громовом хоре прочих пассажиров. Речь в песне шла о девушке по имени Мейбл.

Через какое-то время, когда показались огни Солсбери, исполнялся очередной куплет классической народной песни:

— Вот Номер Четыре в своей квартире...

— Нет-нет, не так! — запротестовала Джесс.

— Не так? — горестно уставился на нее Сэм. Капюшон был отброшен с его головы за спину и обнажилась сияющая лысина. Лицо почти круглое, розовое и лишенное каких-либо черт, ибо курносый нос и пухлый бутончик рта терялись в пышных жировых отложениях. — А вы нас поучите, а вы нас научите, а вы нас... Джесси. Славная девочка Джесси!

Автобус остановился. Песнь смолкла.

— Давайте все выходите, — велел шофер, единственная мрачная личность в автобусе.

Сэм встряхнулся, как вынырнувшая из воды утка. Жирные валики под подбородком заколыхались. Благодаря почти волшебной способности некоторых людей преодолевать слабость бренной плоти, голос его звучал вполне разборчиво:

— Приехали. Показали, по-моему, неплохое время. Веселенькое приключение, правда?

— Очень, очень, очень веселенькое. Очень, очень...

— Джесс! — Кто-то потряс ее. Дэвид?

Она послала ему сияющую улыбку.

— Веселенькое приключение, Дэвид? Веселенькое представление?

— Джесс, моя милочка, вы пьяны в стельку. Как я доволоку вас до машины?

— Донесите меня, — предложила Джесс и бросилась в его объятия.

Он рухнул назад на сиденье.

— Не могу. Я и сам под мухой.

— Не может она быть пьяной, — твердо заявил Сэм. — Только не от нашего меда. Он... ик! Извините... он нетоксичен. Давайте я вам помогу. Где ваша машина, старина? Двинемся как на параде. Устроим еще один парад.

Прощание заняло некоторое время. Сэм полностью взял себя в руки и долго обменивался с Джесс крепкими горячими рукопожатиями, но один молодой человек настаивал, что обязательно должен поцеловать ее напоследок. Полная абстрактной любви к человечеству, Джесс готова была повиноваться, но Дэвид запротестовал, и молодой человек был поставлен на место. Потом Дэвид медленно проехал между рядами размахивающих факелами солнцепоклонников. У Джесс слишком кружилась голова, чтобы любопытствовать, зачем он это сделал, или почему издал вульгарное удовлетворенное хрюканье после того, как взглянул в зеркало заднего обзора, или почему они вылетели из города на такой головоломной скорости. Однако примерно через часок она начала интересоваться, где это они едут и по шоссе или по проселку. Эффекты меда улетучивались.

— Ой, — сказала Джесс, когда они попали в глубокую колдобину и она стукнулась головой об крышу. — Куда, черт побери, вы едете?

Дэвид ответил не сразу. Джесс заметила, как стиснуты его губы и напряжены мускулы рук, они ехали по разбитому участку дороги. И снова он бросил взгляд в зеркало и кивнул. Почти сразу же шины легко зашуршали по бетону. Машина вильнула вправо, влево и остановилась. Дэвид выключил фары и повалился вперед, обхватив руль руками и уронив на него голову.

— Вы падаете в обморок? — спросила Джесс.

Дэвид с трудом выпрямился.

— Нет, не падаю. Я никогда в жизни не падал в обморок. И не собираюсь падать в обморок ни сейчас, ни когда-либо в иное время. За кого вы меня, черт возьми, принимаете — за одну из моих слабоумных героинь?

— Но это гораздо приличней и аккуратней, чем если бы вас стошнило, — зловеще сказала Джесс.

— И этого тоже я делать не собираюсь. А если вы собираетесь, попрошу прежде выйти из машины.

— Тогда не буду. Ради всего святого, что это было такое?

— Мед. Нечто сладкое и чрезвычайно алкогольное. Предполагается, что это рецепт каких-то древних не знаю кого.

— Железные люди...

Сидели они в тишине. Это была глубокая сельская тишина, другими словами, полная шумов и звуков, разносящихся брачных призывов ночных животных и насекомых, шороха листвы, в которой шныряла мелкая живность, журчания воды, совиного уханья, хлопанья крыльев летучих мышей. Ночной воздух был холодным и сладким, напоенным разнообразными ароматами, которые вскормленная городом Джессика не могла распознать, но которые сентиментально связывала с такими чисто английскими явлениями, как цветущий боярышник в изгородях и колышимые ветерком гроздья сирени. Дэвид начал постукивать зубами.

— У вас нет другой куртки? — спросила она. — Вы дрожите.

— О, это от страха. Чистейший ледяной ужас.

— Где ваш чемодан?

— Не важно. Вы меня согреете. — Он сгреб ее в объятия и громко запел: — И всю долгую ночь я ее обнимал, чтоб не скрылась она в тумане, в тума-а-ане...

— Да успокойтесь же, не валяйте дурака!

— Не могу, — сказал Дэвид, трясясь. — Это потрясающее сборище полных идиотов! Если в они не возникли в самый нужный момент...

— Я чуть не умерла, когда вы к ним побежали, — хихикнула Джесс. — А когда вы представили Сэма с его маленькой кругленькой розовой мордочкой, торчащей из этого капюшона...

— Не отзывайтесь неуважительно о славном старине Сэме, — предупредил Дэвид, и оба зашлись в пароксизме радостного смеха. — Ну, все это очень хорошо, — заговорил Дэвид, мрачнея. — В любом случае, они нас спасли.

— А что они делают в Стоунхендже посреди ночи?

— Совершают свои ежегодные ритуалы. Все это в основном добропорядочные и серьезные граждане, но в одну ночь в году они приходят в раж и воображают себя древними бриттами. Благослови их Господь. Знаете, наши приятели поджидали нас в автомобиле.

— Я их не видела.

— Вы вообще ничего не видели. А они были там. Толпа окружила их и попридержала, чтобы дать мне время скрыться из виду. Я хотел убедиться, что мы удрали, сворачивая в каждый проселок, будь он проклят, какой только попадался под руку. В результате я в данный момент не имею понятия, где мы находимся. А причина, по которой мы сейчас сидим здесь, за этой надежной оградкой, вовсе не та, о которой вы думаете...

Его губы оторвались от ее волос и с ласковой нежностью скользнули по щеке.

— Чтобы убедиться, что они нас не преследуют, — сказала Джесс, подавляя зевоту.

— М-м-м... Пожалуй, вы правы. Именно по этой причине. — Дэвид убрал руки и отодвинул Джесс в дальний угол. — Полагаю, что именно так. Никогда не начинайте делать того, чего не сможете довести до конца, а в настоящее время... Ну ладно, на чем мы остановились?

— Мы ждем, чтобы посмотреть, не собирается ли нас еще кто-нибудь похитить, — сонно пробормотала Джесс. — О Боже, я совсем сплю...

— Правильно, надо найти нору, где можно залечь, иначе мы оба свалимся замертво. Однако я сомневаюсь, чтобы какой-то приличный отель согласился принять нас. С вами дела обстоят не так плохо, основную долю грязи принял на себя ваш плащ, мой же наряд составляет в целом воротничок и один рукав.

— Как минимум, один ваш рукав прихватила на память та блондинка, — напомнила Джесс тоном, неожиданно утратившим всякие признаки сонливости.