Там, где тишина - Эллиот Харпер
– Как там, кстати, поживает Мэлоди? Слышал, в «Одиссее» освободилось дополнительное место.
Но полезные сведения узнать не удалось. Дэн выяснил только, что жертвой оказалась молодая женщина, чье тело нашли изувеченным, а ее кровь ушла на шоу с фонтанами. Билли этот полицейский раньше не встречал, но знал, что на место преступления ее провел лично агент Миддлтон.
«Значит, она не имеет отношения к расследованию?» – с ожидаемым скепсисом подумал Розенберг.
Пока он общался с полицейским, едва не пропустил повторное появление Билли, однако она быстро скрылась за южной башней фонтана. Заинтригованный, Дэн поспешил в ту же сторону, но по пути за него внезапно схватился бледно-зеленый парень, накачанный наркотиками. Он бормотал невнятную чушь и почти вывалил содержимое своего желудка на новые ботинки Розенберга. Каким-то чудом Дэну удалось подтолкнуть наркошу к ближайшей урне. А когда он оставил его там и поспешил дальше, Билли уже нигде не было.
«Чтоб этих обдолбанных торчков!..» – разозлился в тот момент Розенберг.
Немного поразмышляв, Дэн открыл маркер и поставил рядом с именем Билли знак вопроса.
Значит, агент Миддлтон утверждает, что Билли – консультант ФБР. Серьезно? Охотница за головами? Да, Билли всегда раздражалась, если ее называли именно так, а не агентом по залоговым правонарушениям, но суть от этого не менялась.
Розенберг почти усмехнулся, но секунду спустя замер и ухмылка сползла с его лица.
А если Миддлтон не соврал?
Дэн опустил руку с маркером, так и не закрыв его колпачком.
Билли никогда не оказывается в эпицентре событий без причины.
Его взгляд переместился на распечатки досье, собранного на Роберта Андерсона.
Значит, один из ведущих финансовых аналитиков в международной компании попал в поле зрения правоохранительных органов по подозрению в совершении финансовых преступлений, включая уклонение от уплаты налогов и нелегальные денежные переводы. За неимением достаточных доказательств был выпущен под залог, но в итоге не явился в суд на заседание.
– Да не может быть… – прохрипел Дэн, отказываясь верить в происходящее.
Если все так, как он думает, то, похоже, Билли оказалась втянута в самое опасное расследование, которое может стоить ей жизни. А Миддлтон позволяет ей крутиться на месте преступления – и ради чего? Чтобы она, рассказывая Бюро про Андерсона, попала под удар?
Розенберг взял телефон, открыл список вызовов и замер, глядя на имя Билли.
Она все равно не ответит на его звонок. И что теперь делать?
Дэн шумно выдохнул, закрыл маркер и отошел от доски. Для начала будет неплохо убедиться, что это была разовая акция и Билли Сэлинджер больше никогда не появится на горизонте этого расследования.
Глава 8
В последнее время сеансы созерцания своего отражения в зеркале превратились для Билли в регулярное занятие. И чем дальше забегала возрастная стрелка на вымышленных часах, тем чаще она пыталась отыскать изменения во внешности. Все это не было связано с работой и лишь напоминало о том, что Билли такой же человек, как и все остальные люди, со своими переживаниями и страхами.
После возвращения домой из идеально убранной, как операционная, и скудно наполненной, как современный музейный зал, квартиры Адама Билли приняла душ, старательно смыв с себя воспоминания о пережитом в парке. Обмотавшись полотенцем, она задержалась около высокого зеркала, которое стояло в гостиной с момента переезда в эту квартиру.
Склонив голову набок, она вздохнула и придирчиво всмотрелась в свое лицо.
«Итак… Билли Сэлинджер. Двадцать восемь лет. Рост – сто семьдесят сантиметров. Вес – пятьдесят килограммов. Лицо – бледное, с явными признаками усталости, вызванными сложным расследованием, ненормированным рабочим графиком и угрозами психованного маньяка-убийцы».
– Очаровательно, – буркнула Билли и, поджав губы, придирчиво вгляделась в легкий след от прокола на шее, который остался после взрыва в заброшенном здании и успел почти полностью зажить.
Хорошо, что никто не стал разбираться в деталях, иначе было бы непросто объяснить подобное совпадение, ведь аналогичное, но куда более серьезное ранение получил агент ФБР, спасенный после сработавшей ловушки.
Билли поправила волосы и покачала головой.
Никто не должен знать про ее секрет. Даже Адам. Хотя бы потому, что она вряд ли сможет объяснить, что скрывает о себе и как это вообще возможно. Вполне вероятно, после подобного признания ее просто упекут в психушку.
Затянув полотенце потуже, Билли отошла от зеркала и опустилась на диван. Наклонившись к коленям, она запустила пальцы в мокрые волосы, чтобы помассировать затылок, шею, виски и скулы – неплохой способ успокоиться и привести в порядок мысли. Этому ее научила тетя Лидия. Жаль, Билли не вспомнила про него в парке, когда ее охватил неконтролируемый приступ паники. Впрочем, с этим относительно неплохо справился кое-кто другой.
Адам.
Билли накрыла затылок ладонями и сцепила пальцы в замок.
Как он вообще умудрился оказаться в ее жизни?
Ворвался, весь такой уверенный в себе, грудью вперед, готовый решить все проблемы.
Билли тихо фыркнула: «Нет, это не то, что мне сейчас нужно. Ни сейчас, ни вообще».
Отмахнувшись от внутреннего голоса, она выпрямилась прежде, чем в памяти всплыли фантомные ощущения, оставшиеся после его объятий, аромат его парфюма и сам Адам – и в костюме, и в толстовке, и в клетчатой рубашке, уткнувшись в которую Билли сегодня покричала от души.
«Только не думай, что ты единственная. Таких может быть очень много – и на каждую хватит его сильного и своевременно подставленного плеча», – не унимался внутренний голос.
Правда, это все не очень гармонично укладывалось в историю про последний год затишья, которому, по словам Лео, предшествовало непростое расставание Адама и не самые легкие отношения. С другой стороны, каждый справляется с переживаниями посвоему – как это делает Адам, Билли понятия не имела.
Как там звали ту особу, чей голос она услышала на фоне во время звонка? Джо?
«Я все решу, Джо, со всем разберусь, Джо, – мысленно передразнила она Миддлтона. – Он и мне то же самое говорит. Парень с синдромом супермена».
Разозлившись, Билли резко поднялась с дивана и покачнулась из-за темноты перед глазами.
«Наплевать. Меня это вообще не должно касаться и даже интересовать. И не интересует. Совсем.
