Пойдем со мной - Рональд Малфи

Глава четвертая

1

Первое, что я увидел, открыв сундук, был аккуратный ряд завернутых рождественских подарков, разложенных на коврике из сложенных свитеров. Острая боль пронзила меня насквозь, настолько сильная, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я по одному вынимал подарки и свитера из сундука, складывая их в кучу рядом с собой на полу гардеробной, и остановился только тогда, когда увидел первую из вещей, которые ты прятала под ними.

Пистолет.

Мои знания об оружии ограничивались тем, что я читал в книгах или видел по телевизору. Это был револьвер в черном корпусе с рукояткой из орехового дерева. Стальной ствол поблескивал в свете лампы. Я присел на корточки, рассматривая эту штуку, и по моему затылку поползли мурашки. Меня бы меньше удивило, если бы, открыв крышку, я обнаружил внутри гремучую змею. То, что эта штука находилась в нашем доме, – то, что она лежала здесь, а я не знал об этом, – было настолько невероятно, что я засомневался, не сплю ли я наяву. Ты всегда была против огнестрельного оружия в доме. Даже после серии ограблений в Харбор-Виллидж в прошлом году ты отказалась от мысли приобрести пистолет для самообороны.

Я взял револьвер, повертел в руках. Даже просто держать его было опасно, как ядовитую змею. Я открыл барабан. В нем не оказалось патронов, но это не избавило меня от беспокойства. Я стоял на коленях, держа эту штуку в руках, и гадал, почему она здесь и почему ты мне о ней не рассказала. Интересно, могло ли все сложиться по-другому, если бы пистолет был у тебя с собой в тот день в торговом центре…

Я положил пистолет поверх груды свитеров, снова полез в сундук и достал прямоугольную картонную коробку с патронами 38-го калибра, которую ты спрятала между двумя сложенными афганскими одеялами. По всему моему телу пробежала волна неприятного жара. Я поставил коробку с патронами на пол, затем вытер вспотевшие ладони о бедра.

Лампочка над моей головой несколько раз мигнула. Азбука Морзе, которую я не мог расшифровать. Аромат твоих духов Tommy Girl заставил меня обернуться и окинуть взглядом нашу спальню, словно в ожидании твоего невозможного возвращения. Я ждал. Я умолял тебя об этом. Стоя на коленях на полу гардеробной, я молился. Как только мышцы на моих бедрах начали болеть, я отвернулся. Лицо стало горячим, руки дрожали, словно ледяное копье пробрало меня до мозга костей.

Я вынул одно из покрывал и обнаружил под ним прозрачный пластиковый пакет, в какие упаковывают простыни и одеяла. Но в этом пакете не было ни простыней, ни одеял. Из пакета на меня смотрело перепачканное личико куклы.

Я расстегнул молнию на пакете и вытащил куклу. У нее было тканевое туловище, а голова и конечности резиновые. Только у этой куклы не хватало рук, как будто они были оторваны от туловища. Кукла была старой, пахла смертью, а обтянутое тканью тело приобрело серовато-зеленовато-коричневый оттенок застарелого синяка. У куклы не было одного глаза; когда я перевернул ее, оставшийся глаз закрылся. Я положил куклу обратно в пакет, но ее запах все еще ощущался на моих руках.

Еще кое-что было спрятано на дне твоего сундука, Эллисон, под старой простыней. Я вынул из сундука оставшееся содержимое, взмахом фокусника сдернул простыню и увидел толстую папку-гармошку, перетянутую несколькими резинками. Пистолет шокировал меня, но что-то в этой толстой папке выбило меня из колеи на более глубоком уровне, заставив насторожиться ту область мозга, которая роднит нас с рептилиями. Область, которая умеет распознавать опасность.

Я достал папку из сундука, поражаясь ее толщине и весу, и положил себе на колени. Мне пришло в голову, что там может быть все что угодно: рабочие документы, налоговые отчеты, любовные письма от бывших, аттестат, оригиналы твоих статей в газетах, для которых ты писала внештатно, или доказательства моих глупых подозрений в твоей неверности. Практически все что угодно.

Но на самом деле в этой папке, конечно же, лежали истории мертвых.

2

Внутри папки-гармошки лежали шесть отдельных файлов, скрепленных большим зажимом. У каждого файла была титульная страница – один белый лист офисной бумаги, на котором были напечатаны имя, дата и место:

МАРГО ИДЕЛЬСОН (2006) – Норфолк, Виргиния

ШЕЛБИ ДЭВЕНПОРТ (2008) – Бишоп, Северная Каролина

ЛОРЕН ЧЕСТЕЙН (2011) – Вайнленд, Нью-Джерси

МЕГАН ПОЛЛОК (2013) – Уайтхолл, Делавэр

ГАБРИЭЛЬ КОЛСОН-ХОУ (2016) – Порт-Тобакко, Мэриленд

ХОЛЛИ РЕНФРОУ (2018) – Фернис, Западная Виргиния

От одного вида этих имен змея страха свернулась клубком в центре моего тела. Эти имена ничего для меня не значили, и я не понимал контекста… но какая-то внутренняя часть меня тревожно зашевелилась, как только я их прочитал.

К каждому файлу были подшиты газетные статьи и истории, распечатанные из интернета, об убийствах обладательниц этих имен, которые оказались девочками-подростками. На некоторых страницах были черно-белые фотографии жертв: улыбающиеся школьницы с завитками светлых волос и тонкими ожерельями на ключицах, у нескольких на зубах были брекеты. На распечатках карты ты написала красным маркером расстояние до различных маленьких городков на восточном побережье, городков, названия которых были мне незнакомы и которые казались такими же далекими, как самые отдаленные спутники. Сильнее всего меня взволновали многочисленные заметки, сделанные твоим почерком, которые соответствовали каждому конкретному убийству, – страницы, вырванные из блокнотов на спирали, с бахромой на полях на месте отрыва, или длинные листы желтой писчей бумаги. В твоих заметках были имена и номера телефонов людей – сотрудников правоохранительных органов, родственников жертв и многих других. Некоторые из этих заметок были взяты из интервью, которые ты брала у этих людей. На большинстве страниц в правом верхнем углу были написаны даты. К своему ужасу, я осознал, что ты занималась этим, когда мы были уже женаты, а я ни о чем не подозревал. Но еще больше меня шокировали заметки, сделанные до нашего брака. Что все это значило и как долго ты собирала эту информацию? То, сколько времени ты провела в этом темном мире, поразило меня, Эллисон. И все это происходило не только в твоей голове, но и в реальности. Ты ездила в эти места, общались с этими людьми лично. И делала это в течение многих лет. Все эти открытия подвели меня к сути вопроса: чем именно ты занималась?

И в дополнение ко всему этому в глубине души меня терзало чувство вины. Когда я наткнулся на ту квитанцию из мотеля, мои мысли сразу же обратились к супружеской неверности,