Близнецы из Пиолана - Сандрин Детомб

В комнате для допросов воцарилось гнетущее молчание. Фабрегас стиснул зубы, словно загораживая путь словам, о которых он, возможно, пожалел бы после. Жан пристально разглядывал свои ладони, как будто читал по ним судьбу. Он сидел на том самом стуле, с которого недавно встал Рафаэль Дюпен, – и внезапно заметил у самого края сиденья, между своих раздвинутых колен, какой-то крошечный посторонний предмет, похожий на едва заметный выступ. Жан уже хотел машинально смахнуть его на пол, но в следующий миг его рука застыла в воздухе. Затем он осторожно сунул ее в карман, вытащил носовой платок, аккуратно подобрал им свою находку и поднес к глазам. Сначала он подумал, что это хлебная крошка, но нет, это оказалось нечто иное. И впервые за долгое время Жан улыбнулся.

– А ведь правду говорят, что грызть ногти – дурная привычка…

Фабрегасу понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, куда клонит бывший начальник. Взгляд капитана прояснился, затем снова помрачнел.

– Ты прекрасно знаешь, что я ничего не могу сделать. Как только станет известно, что я добыл материал для анализа ДНК незаконным путем, все мои дальнейшие действия будут также признаны незаконными.

– Твои – да, но не забывай, что я официально на пенсии и могу проводить свободное время как мне вздумается. Все знают, что я не теряю надежды раскрыть «Дело близнецов» и время от времени поднимаю старые связи, если мне требуется помощь. Мне достаточно попросить сделать анализ ДНК в частном порядке и принести тебе результаты. И тогда ты, как должностное лицо, возглавляющее данное расследование, просто обязан будешь принять эти результаты к сведению.

Фабрегас прекрасно понимал, что это весьма сомнительное предложение. Если их совместная авантюра будет раскрыта, то не только доказательства вины подозреваемого будут признаны недействительными, но хуже того – самого капитана наверняка отстранят от расследования. Фабрегас уже собирался отказаться, как вдруг в комнату вбежал Викар, даже не постучавшись.

– Извините, капитан, – произнес он, с трудом переводя дыхание, – но вам звонят из «Ла Рока».

15

За все время пути Фабрегас не сказал бывшему начальнику ни слова. Кошмар продолжался, и никакие разговоры не могли его остановить.

Директор сообщил им о пропаже ученика даже раньше, чем его родителям. В последний раз мальчика видел школьный надзиратель во время перемены – тот играл со своими друзьями во дворе. Но после того, как занятия возобновились, Габриэль Пенико, еще один учащийся второго класса средней школы[17], не явился на урок.

– Доктор Флоран была права! – наконец прорычал капитан. – Она мне говорила, что так и будет и что я не смогу этому помешать!

– Не зацикливайся на этом, Жюльен. Чувство вины – не лучший союзник, уж поверь мне. Если ты позволишь ему завладеть собой, оно в конце концов свяжет тебя по рукам и ногам.

Жану было хорошо знакомо это чувство беспомощности, и сейчас он понимал, что именно оно вызывает ярость у его бывшего подчиненного. Поэтому он настоял на том, чтобы сопровождать капитана. Расследование, которое вел Жан все эти годы, в конце концов изолировало его от коллег. Даже его помощники, хотя и не отказывались выполнять распоряжения шефа, смотрели на него как на человека, безнадежно увязшего в болоте. «Вот наш начальник, он маньяк», – говорили они новоприбывшим. Жан знал об этом. Он догадывался, что они сочувственно переглядываются у него за спиной, стоит ему отвернуться, и не мог злиться на них – они, в сущности, были правы. «Дело близнецов» стало его неотвязным спутником, бодрствующим день и ночь, и Жан не желал для Фабрегаса подобной участи. Пусть не повторяет его ошибок.

Габриэль Пенико был одним из тех подростков, которых они опрашивали накануне. Фабрегас просмотрел записи, которые сделал беседовавший с Габриэлем лейтенант, но там не оказалось ничего, что могло хотя бы намекнуть на столь неожиданное развитие событий. Габриэль был обычным ребенком, таким же, как сотни и тысячи его ровесников. Увлекался видеоиграми и футболом. Он сказал, что «Фейсбук» ему нравится, потому что «там прикольно и много разных видеоигр».

Еще до прибытия жандармов директор «Ла Рока», не дожидаясь распоряжений, вызвал к себе в кабинет учительницу Габриэля, мадемуазель Готье, а также школьного надзирателя, который последним видел мальчика на перемене.

Когда все пятеро, включая прибывших, расселись за небольшим столом для совещаний, Фабрегас без всякого вступления заговорил резким тоном, обращаясь к учительнице средних классов:

– Мадемуазель Готье, почему я не удивлен, увидев вас здесь? И почему вы сами, кажется, не слишком удивлены тому, что ваш класс превращается в какой-то Бермудский треугольник?

Учительница опустила глаза и покраснела до корней волос. Обвинения Фабрегаса были несправедливы, и он сам об этом знал, но надеялся с их помощью вызвать спонтанную реакцию, которая могла оказаться полезной в плане новых сведений.

– Я не понимаю, что происходит… – пролепетала мадемуазель Готье. – Я восемь лет работаю в «Ла Рока», и никогда…

– Не оправдывайтесь! – перебил ее директор. – Капитан, – обратился он к Фабрегасу, – ваши слова неуместны. Мы с коллегами собрались здесь, чтобы вам помочь, а не становиться мишенями для стрел вашего сарказма.

Фабрегас уже собирался ответить колкостью в том же духе, но перехватил взгляд Жана и сдержался. Немое послание напарника читалось без труда: сейчас не время сводить счеты.

– Простите, не расслышал вашего имени… – обратился Фабрегас к школьному надзирателю.

– Брюно. Брюно Жиандо.

– Месье Жиандо, вы не заметили ничего необычного в школьном дворе во время перемены? Например, каких-то посторонних людей?

– Директор меня уже об этом спрашивал.

– Теперь и я, в свою очередь, вас спрошу, месье Жиандо!

– Нет, я ничего такого не видел.

– Вы уверены?

– Послушайте, у меня без малого сто чертенят под присмотром! Я не могу уследить за всем вокруг! Я видел, как Габриэль играл с приятелями в футбол. Но не смотреть же мне было на него все время!

Надзиратель держался весьма агрессивно. Фабрегас подумал, что он боится потерять работу, поэтому старается выгородить себя в глазах директора.

– А вы, мадемуазель Готье, ничего не заметили? Каких-то изменений в поведении Габриэля в последнее время, пусть даже небольших?

Молодая женщина молча теребила в руках одноразовый носовой платок, который время от времени подносила к глазам. Наконец она слабо покачала головой.

– Расскажите мне об этом мальчике, – попросил Фабрегас уже более спокойным тоном. – Какой он?

Мадемуазель Готье глубоко вздохнула, прежде чем заговорить:

– Ну, что вам сказать?.. Габриэль… Он ангел. Всегда улыбается, со всеми ладит. Хорошо учится, старается. Хотя иногда любит подурачиться… Да, он стал немного разболтанным в последние недели, но в это время такое