Лабиринт простых сложностей - Галина Владимировна Романова

высокий, худой, рыжеволосый – надел лишь трикотажные короткие шорты. Голый торс покрывала сплошная татуировка, в замысловатости фигур которой Дима сразу запутался. Так и не понял, что это.

– Вы Саша? Александра Крутова? – спросил он у девушки, показывая им свое удостоверение и представляясь.

Она молча кивнула.

– А вы? – Андреев перевел взгляд на парня.

– Я Григорий – хозяин всего этого, – широко развел тот руки в стороны.

– И у вас отношения? – сощурился он в сторону одновременно утвердительно кивнувших Саши и Григория. – Как же так, Александра? Утром съехали от своей подруги, с которой у вас три года были отношения. А уже к обеду поменяли ориентацию?

– Это мое личное дело. Что-то еще интересует?

Полная девушка Саша прошла мимо капитана, вальяжно виляя задом. Выкатила из-за стола старое офисное кресло с порванной обивкой. Села, не стесняясь, широко раскинув ноги.

– Вы вообще зачем здесь? Ангелина нажаловалась?

– А вы ее обидели?

– Ну… Как сказать?.. – она сделала губы «уточкой», став жутко несимпатичной. – Скажем, она не ожидала от меня такого вероломства. А мне надоело вечно барахтаться в ее проблемах. Что ни день, то проблемы! То ухажеры какие-то «левые» за ней увяжутся после смены в клубе. То старый пень повадится в гости. Сидят как голубки, воркуют. А потом их обоих полиция на допросы таскает. Мне оно надо?

– Что за старый пень?

Дима оперся поясницей о верстак, встав так, чтобы видеть их обоих – и Александру, и Григория. Они же без конца переглядывались, ухмылялись и перемигивались.

– Да из соседнего дома. Сергей какой-то.

Андреев нашел в телефоне фотографию Золотова, показал ее Саше. Она утвердительно кивнула.

– Он.

– Что их связывало?

– Ой, вот не знаю, – фыркнула она почти весело. – У нее и спросите. В общем, мне все это жутко надоело, и я съехала.

– Не к женщине, к мужчине? – с ухмылкой уточнил Дима. – Вот какие бывают в жизни метаморфозы, да, Саша?

Она промолчала, возвращая ему его ухмылку – ядовитую, холодную.

– А вас не смущают отношения с лесбиянкой? – обернулся он к Григорию.

– Меня все устраивает, – ответил он слишком быстро.

Но что-то в его лицо дрогнуло, а замысловатая татуировка на груди съежилась, так стремительно он свел плечи.

– И на общественное мнение плевать? Начнут ведь шушукаться. Пальцем тыкать. И среди клиентов наверняка найдутся ярые противники однополой любви. И вы их тогда точно недосчитаетесь.

– Вам пора! – заметно напряглась Александра, неуклюже вставая со стула. – Мы ничем не можем вам помочь. К Ангелине я не вернусь.

– Я здесь не за этим, – сделал Дима строгое лицо. – Меня интересует, в котором часу вы покинули квартиру в вечер убийства?

– Как всегда, где-то около пяти. Здесь была уже в начале шестого.

– И больше не возвращались?

– Почему же, возвращалась, когда закрыли здесь все.

– В котором часу?

– Пуфф… – запыхтела Саша, закатывая глаза. – После одиннадцати, да, Гриш?

– Я не помню, – снова слишком быстро ответил Гриша, даже не успев подумать для приличия. – Но уходили вместе, когда уже было совсем темно. А что такое?

– Ничего. Обычная проверка. – Он сделал несколько шагов к узкой двери в больших железных воротах гаража, но остановился. – Вы вот прямо в пять и отключили звонок?

– Какой звонок? – она стремительно облизнула губы.

– Звонок на входной двери вы отключили, когда уходили?

– Да, я.

– А Ангелина уже спала?

– Не знаю. В спальне была, за закрытой дверью. А спала она там или нет, не могу знать. Я просто к ней не заходила. И вообще, мы больше с ней не вместе. И вопросов о ней не хочу. На этом все.

Глава 10

– Золотов Сергей Иванович?

Одернув узкое трикотажное платье, обтягивающее ее слишком тесно, Хмельнова остановилась в метре от мужчины, маетно слоняющегося вдоль ворот следственного изолятора. Невысокий, худой и узкоплечий. В черной футболке и узких светлых джинсах. Глубокие залысины, татуировки, морщины, взгляд тяжелый, исподлобья. Она не была сильна в кинесике, занимающейся изучением мимики и жестов человека. Но почему-то сразу угадала, что мужчина чего-то боится. Не ее – нет. Чего-то извне. Или того, кто находится сейчас по ту сторону ворот?

– Вы боитесь встречи с дочерью? – попробовала она угадать. – Не знаете, как она воспримет ваше воскрешение из мертвых?

– Не я это придумал, – отреагировал он весьма вяло. – Клавдия решила меня похоронить раньше времени. Ее грех.

– А так-то вы бились за дочь! – фыркнула недоверчиво Хмельнова. – Пытались навязать свою помощь. Хотели оградить от проблем и материальных сложностей!

– Нет. Ничего этого не было, – неуверенно глянул он на нее и вдруг насторожился: – А вы, собственно, кто?

– Разрешите представиться… – чуть манернее, чем требовалось, проговорила Хмельнова и полезла в сумочку за удостоверением.

Тут же выругала себя. Чего она выпендривается перед этим старым зэком? Платье неуместное надела.

Да, у нее сегодня выходной. И да, хотела немного позлить сына, который вдруг ни с того ни с сего остался ночевать дома. Будто отправляется на свидание. Будто и без него ее жизнь имеет смысл.

А вот и не имеет! Она скучала по нему до слез, хотя это дело презирала с детства. И готовить перестала. И даже кофе свой дрянной не варила. Купила банку растворимого.

А сын, если и удивился, вида не подал. Даже не спросил: куда она отправляется в такую рань в нарядном платье. Зря старалась, пытаясь вызвать его интерес.

– Чего здесь? – кивнул Золотов, внимательно прочтя ее удостоверение, которое она держала на уровне его глаз. – Тоже дочку мою встречаете? Так могли бы и в понедельник с ней увидеться. Выходной небось сегодня. Ах, попробую угадать! – Он искусственно изумился, прижал руку к груди. – Вы ради меня здесь! Не могли найти нигде. Сообразили, что дочку я непременно встретить приеду, вот и явились, товарищ подполковник. Только вот платье… – он оценивающе скользнул по ее телу взглядом. – Это лишнее. Тут вы перестарались. Стар я стал для того, чтобы оценить ваши прелести.

Она готова была сквозь землю провалиться. Но, мягко рассмеявшись, погрозила ему пальцем и соврала:

– Не обольщайтесь, Золотов. У меня свидание. Но не здесь и не с вами.

– Я – попутно? – с пониманием кивнул он.

– К тому же вы явно преуменьшаете свои достоинства. – Она выразительно глянула. – Вы все еще пользуетесь спросом у молодых обольстительниц. Встречаетесь с ними. Подолгу уединяетесь.

– Не припомню, – он скупо поджал губы.

– Так я напомню. – Хмельнова была сама любезность, хотя шлепнуть старого зэка по макушке хотелось остро. – Баловнева Ангелина. Танцовщица из ночного клуба.

– А, Ангел. Так бы сразу и сказали, а то я стою, думаю,