Игорь Христофоров - След Альбатроса (Танцы со змеями - 1)

Кашель перешел в рвоту. Грузин сел, распахнув маленькие черные глаза, похожие на близко, некрасиво пришитые к переносице пуговицы, и, вволю нахаркавшись, наконец, заметил стоявшего рядом Майгатова.

- Чито, гад, поп-пался, - прохрипел он и вдруг вскинулся, побурел и без того бурым от налипшего песка лицом: - Ти... ти... зачэм... зачэм уши заткнул?

- Нужен ты мне со своими ушами. - И пошел к чему-то синеющему сбоку песчаного барханчика.

Потянул - у-ух! - сумка. Пара полотенец, кепка, бутылка "Пепси". Двухлитровая - как призыв к жизни. Дернул крышку и не учел, что жара изнутри выхлестнет, ударит коричневым фонтаном. Наверное, пару стаканов разлил, пока ловил губами взбесившуюся пластиковую бутылку. Пил, пил, пил, забыв обо всем - об уже увиденной смерти, о спрятанном где-то в бесконечной синеве "Альбатросе", о квадратной харе с необычной бородавкой на лбу, о пустыне, которая все равно никуда не делась, о себе - пока не уткнулся глаза в глаза с грузином. Его глаза не просили ничего, но что-то дрогнуло внутри у Майгатова, заставило оторвать присоску горлышка от губ и поставить бутылку примерно с третью буро-коричневого содержимого на песок:"Твое!"

- Ушы... ушы... - Указательным пальцем свободной руки давил в запекшийся шар крови и волос в середине аккуратненького, тоненького ушка Сосо. - Чито?.. Чито?..

- Перепонки тово, - показал пальцем на свои уши. - Давление. Видать, тебя, в отличие от меня, на барокамере не проверяли. А поступал бы в военно-морское училище - точно бы проверили. И задробили. Потому как слабак ты, Сосо. Сосудики - тово...

Говорил, говорил, а сам обматывал полотенцами левую ногу. Вышло похоже на гипс - бело и некрасиво. Брюки стянул на плечи. Водрузил на голову кепи с козырьком-навесом. И - р-раз! - упал как подкошенный.

- Мой!.. Ти - мой!.. - впившись клешней левой кисти в лодыжку Майгатова у самой ступни, хрипел и злорадно смеялся Сосо.

Майгатов привстал на колено другой ноги, рванул - нет, как в кандалы заковали. И тащит, подтягивает наручниками труп Косяка, чтоб приблизить вторую руку. Удар пистолетом по большому пальцу - нет, кровь брызнула, а все равно, сволочь, держит.

Чего осталось больше - силы или злости? - Майгатов не знал, но вложил и то, и другое в удар - кулаком, в висок по гыгыкающей, серой от налипшего песка голове. Ударил, как в последний миг перед гонгом, перед тем гонгом, когда свалил он все же другого, в его категории, рыжего-рыжего грузина из артучилища, выиграл первенство Вооруженных Сил, а с ним - и звание мастера спорта. Тот грузин упал подкошенным снопом. Этот - лишь дернул осекшейся в смехе головой, но этого мига, этого секундного отвлечения хватило на то, чтобы вырвать ногу и отползти на ягодицах на безопасные три-четыре метра.

- Хрен тебе, а не "мой", - подвел итог схватке Майгатов.

Сунул к ноге за полотенце пистолет.

- Беседа окончена. До новых встреч в эфире, - по-детски помахал грузину ручкой.

А тот совершенно неожиданно выудил из кармана белую коробку радиотелефона, вытянул холодно блеснувшую иголку антенны и забасил в пластик:

- Шеф, это я - Сосо! Ничэво нэ говоритэ. Я аглох.

- Поймали? - мертвым, металлическим голосом спросил радиотелефон, спросил так неожиданно громко, что Майгатов услышал это слово.

Он понял сразу - они теперь не отстанут от него. И дело не в схеме трюмов "Альбатроса" и не в азарте, который может испытывать собака, гонящая на охоте зайца, а в том, что он стал ненужным свидетелем. Как говорили в крутых фильмах еще более крутые ребята:"Он слишком много знал." Хотя, если честно, знал-то он не так уж много. Наверное, гораздо меньше, чем думала харя с бородавкой.

- Так поймали или нет? - с холодным безразличием спросила трубка.

- Пэрэдаю координаты... бэрэг... савсэм бэрэг... дывасать минут лодка... ну, юго-запад-запад... Касяк мертви...

Выбить радиотелефон из рук? Глупо. Чуть зевнешь - раздушит в объятиях. Майгатов размахнулся и швырнул в волны острый ключик от наручников. Тот булькнул - как точку поставил. Но в чем? В этой схватке, скорее всего, да. А что ждало дальше, Майгатов предугадать не мог. Догонят - смерть. В пустыне, в мертвой, жаркой, как домна, пустыне - тоже, возможно, смерть. Но пустыне - все равно, она не испытает ни радости, ни горя, если поглотит его, а бандюги...

Майгатов повернулся спиной к морю и похромал вглубь желтого безмолвия.

Глава третья

1

Капитан транспорта "Ирша" Леонид Пестовский, двадцати восьми лет от роду, холостой, не судим, не был, не состоял, не участвовал, высокий блондин с лицом голливудского красавчика, с легким презрением в глазах, которое намертво приклеивается к человеку, хоть немного вкусившему власть, гордо нес свою белобрысую голову над желтой рекой азиатских лиц. Как будто не все эти люди только что прилетели в Шереметьево-2 рейсом СУ-552 Бангкок-Москва, а прилетел он один в сопровождении двух сотен слуг.

- Извините, - мягко попридержали его за локоть чьи-то пальцы. - Вы должны пройти с нами.

Презрение еще сильнее вспыхнуло в сузившихся зеленых глазах Пестовского.

- Капитан Иванов, - озвучил тот, что продолжал сжимать его локоть в мягких пальчиках, развернутое удостоверение агента ФСК, словно не верил, что Пестовский захочет прочесть его сам.

- Капитан Петров, - похвастался такой же "ксивой" второй парень. В отличие от щупленького Иванова он был по-культуристски широк в плечах и говорил каким-то сдавленным, как из подвала, басом.

- А Сидорова у вас нет? - зло поинтересовался Пестовский.

- Есть. Но в другом управлении, - настолько спокойно ответил Иванов, что осталось неясным: или и вправду существует этот Сидоров, или капитан абсолютно не понимает шуток. - У нас есть к вам ряд вопросов. Необходимо проехать в управление.

- А здесь вы их задать не можете? Вечером я должен поездом уехать в Калининград, а до этого... Ну есть пара дел... неотложных.

- Уедете завтра, - снизу вверх мрачно не то, чтобы сказал, а даже приказал Иванов.

Пестовский все с тем же неиспаряющимся презрением, словно на распоследнего матроса, посмотрел на круглое, как яблоко, с таким же смешным курносым яблоком на носу, бледноватое, с ранней сединой на висках, лицо и не сдержался:

- А чего вы раскомандовались? Сказал - сегодня! У вас этот... ордер на арест есть?

- Нет, - посмотрел на часы Иванов. - Но я думаю, вы должны, нет, обязаны нам помочь. Ведь зачем-то же вас держали в том подвале две недели...

- Ну если вы, кагэбэшники, не знаете, то я - тем более...

- Может, это те тайцы, с которыми вы подрались на рынке?

- Да ну! - распрямил грудь Пестовский. - То слизняки. Я их отоварил и пошел дальше. А это уж в центре было, возле супермаркета. Машина, козлы какие-то в масках. Типа нашего ОМОНа.

- Или типа гангстеров.

- Ну, н-не знаю. Они всю дорогу молчали. - Пестовский вроде небрежно провел взглядом по бурлящему, разноязыкому залу аэропорта, но от небрежного, ленивого даже вопроса Иванова:"Ждете кого?" еле уловимо вздрогнул, но тут же нагнал на себя прежнюю командирскую холодность. Может, и правда мной интересовались. А может спутали с каким америкашкой или немцем. Меня ж в мореходке тоже немцем звали.

Капитаны переглянулись.

- А почему судно ушло без вас?

- Время - деньги. Знаете, сколько стоят сутки простоя у причала в инопорту?

- Не знаю, - поморщился Иванов, которого всю службу учили не произносить этого слова.

- Так чего мы тогда воздух сотрясаем? Для массовки?

- Какой груз должна была принять "Ирша"?

- Слушайте, я зверски спешу. Сколько вам еще нужно: десять минут, двадцать, час?

- Столько, сколько нужно Родине! - оглушил металлом своего голоса Петров.

Ремень сумки скользнул с плеча Пестовского, и пузатый "баул" шмякнулся со звоном об пол.

- Ваша киска выпила б виски? - мрачно пошутил Пестовский, осторожно достал из сумки осколки "Зотолого ярлыка", ссыпал их в урну и, не поднимая головы, словно говорил с урной, а не с людьми, пробурчал: - Технику мы должны были грузить. Видаки, двухкассетники, музцентры. "Желтой", естественно, сборки. У них - дешево, у нас - дорого. Нам рынок строить и жить помогает, - встал и прожевал, как жвачку за щекой перегнал: - А чего вы меня про такую ерунду спрашиваете?

- Да потому, что "Ирша" была загружена не аппаратурой, - Иванов дал паузу. Нет, безрезультатно. - А рисом.

- Серьезно? - чересчур сильно удивился Пестовский. - Чем, говорите?

- Рисом! - гаркнул Петров.

- Ну-у, не знаю, - капризно сжал он пухлые губы. - Тогда первого помощника капитана пытайте, Бурлова. "Иршу" ведь он в Калград погнал...

Капитаны опять переглянулись.

- Мы забронировали вам номер в "Молодежной", - поторопил Иванов. Сейчас поедем туда. Оставите вещи, приведете себя в порядок. Потом - к нам. А уедете,.. - он развернул худенькие плечи и, поправив галстук, так шедший в тон его синему костюму, еще раз надавил на уже произнесенное: - А уедете все-таки завтра. Вечерним поездом. Фирменным. "Янтарь". Билеты - в воинской кассе.