Зуб мудрости - Лэй Ми
Безымянный на секунду задумался, затем сунул записку в карман, подобрал одежду и легким пинком толкнул обнаженный труп в яму.
– Закапывай.
Тело засыпали землей и разровняли грунт. Ли Минчжи, все еще нервничая, кинул сверху несколько веток. Закончив, они вернулись в машину. Ли Минчжи вытер пот и почтительно протянул собеседнику сигарету:
– Брат… Не знаю, как тебя благодарить. – Он сложил руки в традиционном жесте. – Сегодняшней ночью ты меня выручил.
Безымянный равнодушно затянулся, глядя вперед:
– Директор Ли, благодарностями сыт не будешь.
Ли Минчжи замер:
– В центре можешь на меня рассчитывать. Скажи, куда тебе надо, – устрою…
– Пятьдесят тысяч, – перебил его Безымянный. – Дашь деньги – исчезну. Навсегда. И будто ничего не было.
Хотя Ли Минчжи морально подготовился, названная сумма все же оказалась для него неожиданно высокой.
– Брат, это немалые деньги… Дай мне пару дней…
– Два дня. – Голос Безымянного стал тверже. – Если не увижу денег… – Он поднял окровавленную одежду: – Тогда встретимся в участке.
* * *
На следующее утро в нижнем течении реки Цзишуй, в десяти с лишним километрах от того места, любитель утренних пробежек обнаружил тело женщины, плавающее в воде. Полиция оперативно организовала подъем трупа. Согласно заключению экспертизы, смерть наступила в результате асфиксии и ацидоза. В кармане одежды нашли удостоверение личности и предсмертную записку, завернутую в полиэтилен.
Покойную звали Сюй Шулань, семьдесят один год, местная жительница. В записке говорилось, что ее муж, Чжан Дуншэн, скончался в 2004 году. У них был сын Чжан Мин, страдавший ДЦП с детства и не способный к самостоятельной жизни. Все эти годы Сюй Шулань одна ухаживала за ним, проживая по адресу: Ваншуйлу, дом 28, кв. 102. В начале этого года ей диагностировали рак поджелудочной железы на поздней стадии, и жить старушке оставалось недолго. Опасаясь, что после ее смерти некому будет заботиться о Чжан Мине, она решила уйти из жизни вместе с сыном, утопившись в реке. В предсмертной записке просила соответствующие государственные органы позаботиться об их похоронах.
Просмотр видеозаписей с камер наблюдения вдоль реки Цзишуй подтвердил, что в ту ночь Сюй Шулань действительно привела сына к реке и вошла с ним в воду. Однако Чжан Мин вырвался из рук матери и в одиночку выбрался на берег. Примерно сорок минут спустя его обнаружили и забрали сотрудники полиции. Дело было классифицировано как самоубийство, а власти начали поиски Чжан Мина.
– Хм, об этом деле я в курсе… – У Цяо продолжал стучать по клавиатуре, не отрывая глаз от монитора. – Этот Чжан Мин, скорее всего, тот самый, кого я отправил в центр соцпомощи.
Помощник полицейского Ван Даго почесал затылок:
– В участке сказали вернуть его обратно, а дальше пусть община разбирается.
– Ладно.
У Цяо снова углубился в работу. Через несколько секунд он заметил, что Ван Даго все еще стоит на месте.
– Что-то еще?
– Э… Мы когда идем в центр? – робко спросил Ван Даго.
У Цяо раздраженно вздохнул:
– Возьми кого-нибудь еще. Разве не видишь – я по уши в работе?!
– Ага, понял! – Ван Даго поспешно направился к выходу. – Я тогда со второго наряда кого-нибудь позову…
– Да без разницы!
У Цяо махнул рукой, но, когда опустил ее, ладонь грохнулась о стол.
– Черт, – пробормотал он себе под нос. – Если б тогда обыскали берег как следует, может, и старушку успели бы спасти…
* * *
Безымянный был повсюду. На следующий день Ли Минчжи передал ему двадцать тысяч юаней, аккуратно завернутые в газету.
– Откуда ты достал эту сумку? – удивленно спросил Ли Минчжи, видя зеленую холщовую сумку в руках Безымянного.
Тот лишь усмехнулся, тщательно пересчитывая купюры, прежде чем запихнуть их под подушку.
– Пожалуйста, оставь меня в покое, – униженно просил Ли Минчжи.
Безымянный удобно устроился на койке, показав два пальца:
– Даю тебе еще два дня. Получу деньги – исчезну.
– Ты меня в могилу сведешь! – Зубы Ли Минчжи скрипнули от ярости.
– Тогда отправишься на тот свет вместо того дебила, – еще довольнее ответил Безымянный, поворачиваясь на бок и закрывая глаза.
Ли Минчжи снова и снова перебирал документы о его поступлении в центр, но так и не понял, откуда взялся этот человек. Его хладнокровие, решительность и жестокость пугали. Это был не обычный бродяга и уж точно не умственно отсталый. Почему он оказался ночью на шоссе голым, Ли Минчжи не знал. Ему лишь хотелось поскорее избавиться от этого проклятия.
Однако Ли Минчжи постоянно ощущал на себе этот тяжелый, полный скрытой угрозы взгляд. Где бы он ни находился – в столовой, на спортивной площадке, за углом здания или у окна, – стоило ему тревожно оглянуться, как он сразу замечал Безымянного. Тот стоял неподалеку и смотрел на него с многозначительным выражением. Каждый жест, каждый взгляд, даже то, как он пережевывал пампушку, казалось, беззвучно повторяли одно и то же: «Ты – убийца. Я знаю».
Но хуже всего было то, что Безымянному, видимо, этого показалось мало. Он начал носить одежду, снятую с того самого мертвеца, – это было для Ли Минчжи последней каплей. На грани нервного срыва, он схватил Безымянного за руку возле детских качелей и прошипел сквозь зубы:
– Какого черта тебе нужно?
– Напоминаю, – спокойно ответил Безымянный, даже не пытаясь высвободить руку; на его лице по-прежнему играла улыбка. – Ты так занят, директор Ли; боюсь, как бы ты не забыл про деньги…
– Завтра! Черт возьми, завтра! – Ли Минчжи скрипел зубами. – Сколько раз мне еще повторять?!
– Главное, чтобы помнил. – Безымянный легко высвободился. – Успокойся. Не стоит привлекать внимание.
Грудь Ли Минчжи тяжело вздымалась, когда он резко развернулся, чтобы уйти. Но сделав всего два шага, почувствовал, как сердце его бешено заколотилось – к качелям направлялся полицейский в форме.
Ли Минчжи тут же взглянул на Безымянного и с удивлением заметил, что в его взгляде тоже мелькнул испуг.
– Вы директор Ли Минчжи?
Он медленно повернулся и с трудом выдавил из пересохшего горла:
– Да…
– Я из участка Вэйхунцяо, моя фамилия Ван.
– Да… – Ноги Ли Минчжи предательски дрожали. – Чем могу помочь?
– Недавно мой коллега доставил к вам человека,
