Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Я-то? Не-е! Малограмотный. Куды мне! Нет у нас партейных. Партизаны, которые были, имеются. А партейных нет... Ну, айдате, на фатеру поставлю...

Адам Иванович оказался плешивым, веселым и не подеревенски остроумным мужичком лет под пятьдесят. Был очень подвижен, говорлив и брился по-городскому: на­ чисто.

Пока Игорь уничтожал вторую сковородку яичницы с салом, я повел с хозяином дома деловой разговор.

— Прошлый год на Урманском озере рыбы, можно сказать, почти што и не было,— рассказывал Адам Ива­нович,— ну в нынешнем году другое положение. Рыбы, по совести ежели, много! В коих отногах ткни веслом — ко­лом станет! И щучина, и окунь, и карась... Во какой ка­рась,— он растопырил пальцы рук,— не карась, а сказа­но — лапоть! Золотой! Икряного еще много...

И, вздохнув, закончил сумрачно:

— Одна беда — не ловим мы нынче рыбу.

— Глистовата?

— Не-е-е! Как стекло! Сказать по-нашему, по-деревенскому — до того баская да вкусная рыбка: от пуза есть — и все мало! Однако не ловим нынче...

— Значит, лодырничают рыбаки?

— Да нет...— и вдруг таинственно спросил: — Вы карасика уважаете?

Я ответил, что уважаю.

— И правильно! — хихикнул Адам Иванович. — Очень даже пользительная рыбка!

Он снова хихикнул и окликнул жену, гремевшую за­ гнеткой у печки:

— Слышь, Устя! Спроворь-ка нам с заготовителем парочку карасиков! Поширше которых выбери... С икор­кой чтоб...

— Враз изделаю,— нараспев ответила хозяйка, дебелая и дородная, совсем не под стать юркому подвижному мужу.

Она куда-то удалилась и минут через десять притащи­ла, прикрыв передником, пару действительно огромных, уже выпотрошенных карасей, а еще через двадцать ми­нут на столе стояла необъятных размеров сковородка.

— Вы, товарищ дорогой, как нащет... первачку?.. Для приятного знакомства?

— Гм... вообще-то я самогонку не потребляю, Адам Иваныч... Ну уж по случаю знакомства, разве...

— Вот и добро! Я ишо, как вы в избу вошли, приме­тил: общительный товарищ приехал!

Я похлопал Адама Иваныча по плечу.

— В нашем деле, хозяин, иначе нельзя! Мотаешься, мотаешься по районам... Ну, хватишь — оно и повеселее станет.

-— Истинная правда! При вашем деле, прямо скажу, даже совсем необходимая вещь! Садитесь, садитесь...

Я позвал к столу Игоря, но тот посмотрел на новую сковородку безучастно мутными глазами объевшегося че­ловека и только отрицательно мотнул головой.

— Гонят у вас? — кивнул я на пузатый графинчик, осушив рюмку крепкого, словно спирт, первача.

Адам Иванович улыбнулся.

— Так ить в урмане живем...

После завтрака я подмигнул хозяину.

— Значит, все же рыбку ловите?

— Не-е-т! Куда там! Так, для собственного употребле­ния. Поблизости. А чтобы в отноги, где самая рыба и есть,— ни боже мой! Путем еще никто сети не замочил. И я тож...

— Не возьму в толк, Адам Иванович. Что же за при­чина? А?

Он походил по комнате, о чем-то размышляя. Я достал из портфеля контракционные листы и сделал вид, что за­нялся какими-то подсчетами. Адам Иванович подошел поближе, взял в руки один из бланков и, прочитав его, сказал:

— Да! Выгодное дело... И аванец даете мужикам, ко­торые по договорам?

— Это уж по доверию, Адам Иванович... А вообще — можно и авансировать. Разрешается.

— Так... Разрешается, значит? А вы, извиняюсь, с му­жиками нашими... Об аванце-то лучше не того...

— Почему?

— Жулик народ!

— Могут надуть?

— Береженого и бог бережет! Да вообще-то не вый­дет у вас... Нет, не выйдет...

— Да почему, Адам Иванович? Чего вы таитесь?

— Так и быть... Расскажу... Вот какое дело, дорогой товарищ, видение на нашем озере объявилось... Я, конешно, человек грамотный: чертям там всяким, домовым не верю... А народ — темнота. Да и то сказать — действи­тельно дело странное...

Он выглянул в окно и сурово бросил жене:

— Евстигней Матвеич с мужиками к нам идет. При­бери стол!

Сковородка с недоеденными карасями и графинчик мгновенно исчезли со стола.

— Я не от жадности,-—извиняющимся тоном обра­тился ко мне хозяин дома — а только потому, што Евсти­гней — мужик набожный, леригиозный... Увидит рыбину на столе — на всю деревню ославит. Скажет мужикам: ишь, Адам-то, против бога идет, видение не почитает… Не уважил-де мир — ловит рыбку... У нас народ шибко к леригии приверженный.

В избу вошли восемь мужиков. Поздоровались, уселись на лавку, поговорили о погоде, свернули самокрутки. Я решил не терять времени и сразу «приступил к делу».

—