Стамбульский ветер - Алеся Кузнецова

Я посмотрела ей вслед, и внутри шевельнулось неприятное чувство. Что-то было не так. Я чувствовала это. Но была рада хоть на какое-то мгновение остаться снова наедине с сыном.

Тимур вздохнул и снова сцепил пальцы в замок. Я перевела взгляд на него. Я слышала как за стеной Милена ответила на звонок. Слов было не разобрать, она говорила очень тихо, возможно, не желая помешать нам, но я отчетливо различила задержанный вдох. Я отогнала от себя подозрительные мысли и решила, что никогда не уподоблюсь тем женщинам, которые ревнуют сыновей к их девушкам и женам, ищут подвох в каждом слове и портят жизнь себе и окружающим. Тимур любит ее. Он уверен в своем выборе. И я должна быть на его стороне, а не искать тайные знаки в каждом движении его невесты.

Я перевела дыхание и достала ноутбук.

– Давай резюме. Я сделаю пост.

Тимур молча открыл смартфон, переслал мне файл и хмыкнул:

– До сих пор не могу поверить, что ты теперь в соцсетях.

– Мир меняется, – пожала я плечами.

Пока он пересылал файл, я открыла свою страницу. Написала простой текст, без лишних витиеватых подробностей: "Мой сын ищет работу в Москве. Молодой специалист, перспективный, готов учиться. Может, у кого-то есть знакомые, кому нужен ответственный сотрудник?"

Я перечитала, пристегнула резюме и нажала «Опубликовать».

– Готово, – сказала я. – Посмотрим, сколько у меня добрых людей в подписчиках.

Тимур благодарно кивнул, но было видно, что он не слишком надеется на чудо. Он устал от отказов. Я потянулась к чашке с чаем, отгоняя беспокойство. Все образуется. Надо только подождать. Посреди экрана всплыло уведомление: “Вам новое сообщение”.

Глава 11. Печать прошлого

"Bonjour, Dasha."

На этот раз все правильно. Без странностей. Без случайных слов. Без нашего "Beaujour"…"Bonjour, Dasha."

Я невольно улыбнулась и вспомнила, как он пытался учить меня французским словам и мы придумала это "Beaujour"… Именно оно обожгло меня с первого сообщения, словно яркий прожектор выхватил из покрытых тьмой воспоминаний все то, что стояло за этим простым неправильным словом, родившимся из ночных прогулок вдоль Босфора, рассветов жаркого турецкого лета и запахов кардамона, кофе и фисташек. Воспоминания снова накрыли меня.

… – А как сказать по-французски “привет”? – я пробую осторожно мороженое с мастикой на вкус и смотрю на Эмина, растворяясь в его взглядах и звуках голоса. Чувствую на языке освежающую мяту и тягучую, как полуденный зной с ароматом хвои, сладкую смолу из чего-то незнакомого и неуловимо восточного.

– Это мастика, неужели никогда не пробовала такого?

– Нет.

– Ты правда хочешь чтобы я учил тебя французскому прямо на старых улицах Стамбула?

– Я хочу говорить на языке, который так любишь ты и который делает тебя ближе к маме. К той, которую у тебя отняли. Я хочу знать все, что дорого тебе… Любить все, что любишь ты.

Он порывисто обнимает и сглатывает подступивший ком к горлу. Ветер треплет мои волосы и он шепчет мне, касаясь щеки одними губами почти беззвучно:

– Даша … Как я мог встретить тебя? Чем я заслужил столько счастья и любви?..

Я тихонько смеюсь, купаясь в звуках и смыслах его слов:

– Не отлынивай, Эмин. С этой минуты ты учишь меня французскому. Как сказать “привет”?

– Bonjour.

– Beaujour, – пытаясь повторить, выдыхаю я ему в ответ и жмурюсь от солнца и счастья.

– Пусть будет Beaujour, – он смеется и тоже жмурится…

Так родилось наше слово, наш пароль, наш “красивый день”.

Я прижала ладони к лицу, будто могла спрятаться от нарастающей волны чувств. Зачем он написал мне теперь "bonjour"? Почему не "beaujour"? Он разве… не помнит?

Я вернулась к переписке и нашла самое первое сообщение. Он действительно начал с этого. Сам, первым.

Beaujour! – как вспышка. Я тогда замерла, не веря глазам. Сердце сорвалось, словно с горной тропы.

А теперь – bonjour. Четкое, правильное, выверенное. Словно ничего не было. Словно мы… не знали и не любили друг друга двадцать лет назад.

Я перечитала строки еще раз. Пальцы дрожали. Может, это все ошибка? И я придумала себе то, чего не было? Опечатка? Или он нарочно сменил интонацию, чтобы показать, что прошлое осталось давно в прошлом. Я сделала глоток воды, тряхнула головой и написала:

“А где старое доброе "Beaujour"?”

Ответа не было так долго, словно и он вспоминал все то, что вызвало это слово к жизни во мне. Я уже стала нервничать, почему он молчит, как вдруг пришло сообщение:

"Почему ты написала это слово так?"

"Потому что ты начал с него в прошлый раз."

Снова молчание в ответ. Что же происходит, Эмин? Я не понимаю…. Я отмотала назад всю нашу переписку и отправила смайл в ответ на самое первое его “Beaujour! Привет!”

“Прости, я не заметил, что сделал случайно опечатку тогда. Наверное, автозамена.”

Я уставилась на экран. Вот как выглядит боль от холода и отверженности. Самая простая. Самая острая. Когда для тебя это – ключ к сердцу. А для него – случайность, автозамена. Как он мог забыть?

Нельзя плакать от того, что ты одна что-то помнишь. Это… не преступление. Это просто жизнь. Просто прошло так много лет. Слово повисло между нами, как нить, сплетенная из прошлого. Но она не выдержала времени. Я закрыла ноутбук. Комната показалась тише обычного. Даже тиканье часов на стене звучало слишком громко. Слезы подступили совсем близко, но я сдержалась.

Из коридора послышались шаги. Я резко встала, смахнула с лица остатки эмоций, пригладила волосы и вышла на кухню. Милена только проснулась и выглядела в майке Тимура, как всегда, безмятежно:

– Доброе утро, – протянула девушка, пытаясь улыбнуться.

– Привет, – я машинально открыла холодильник, пряча взгляд.

– Что-то случилось? – Она склонила голову набок.

– Да нет… с чего ты взяла? Ты кофе будешь?

– Уже сварила. Тимур еще спит. Он до ночи снова рассылал резюме.

Я кивнула, с трудом удержавшись от вздоха. Рядом закипала еще одна жизнь – молодая, страстная, настоящая. Возникло предательское чувство своей ничтожности, словно я была лишней на этой кухне и в этой квартире, но я быстро справилась и улыбнулась девушке, которую выбрал мой сын:

– Ты молодец, Милена.

– Пойду будить, а то так он может всю жизнь проспать.

– Да, это хорошо, что ты мотивируешь его.

– Пока толку мало, Тимур – немотивируемый. Он так и не нашел работу. – невесело усмехнулась Милена и, забрав две чашки кофе и бутерброды, скрылась в комнате моего сына.