Мармеладные убийства в парке Сеула - Чо Йеын

часть квалификационного экзамена, вот только радостно мне почему‐то не было.

270 дней назад

Чжэюн завалил октябрьскую пересдачу, но все равно радостно меня поздравил.

– Я буду заниматься усерднее и тоже скоро все сдам.

Я ему поверила. Нет же ничего плохо в том, чтобы верить кому‐то?

…Чжэюн отошел в туалет, и я взяла его телефон. Пароль я знала. Уж слишком странный был у него взгляд, когда раздался звук уведомления. На экране сразу вспыхнуло сообщение от незнакомой мне девушки: «С кем будешь тусить? Может, мне присоединиться?»

Все еще улыбаясь, я удалила сообщение.

200 дней назад

Я с легкостью прошла собеседование и получила заветную бумажку, но радоваться в полную меру не получалось – Чжэюн‐то свой экзамен не сдал. Спустя два года неудач он будто совсем сдался. Даже поздравил меня каким‐то слабым голосом. Я столько раз представляла себе этот момент, как буду себя чувствовать, радоваться, но в реальности все вышло совсем не так… Вместо сочного стейка я жевала пересохшую резину.

Вскоре Чжэюн сказал, что ему нужно идти заниматься. Я кивнула.

150 дней назад

С тех пор как я начала работать в школе, мы стали реже видеться. У Чжэюна были свои дела, а у меня не хватало времени из-за классного руководства. С маленькими детьми особенно непросто, так как они еще растут и формируются. Мои коллеги делились рассказами о своих «очаровательных хулиганах», а мне было нечего сказать в ответ. Я не чувствовала ничего по отношению к детям. Они быстро заметили, что я не реагирую ни на их шалости, ни на подарочки, и потеряли весь интерес. Малыши еще не знают, кто они, зато умеют распознавать, кто ты.

Большую часть времени я проводила в школе, но думала не об учениках, а о Чжэюне. Интересно, так ли себя чувствуют люди, поставившие всё на плохую карту? Конечно, можно в любой момент встать и уйти, но где в этом азарт?

Однажды рано утром мне позвонил пьяный Чжэюн.

– Таэ, ты же меня не бросишь? – прорыдал он в трубку.

Разговор закончился, и я рассмеялась, впервые за долгое время. Вот дурашка – переживает ни с того ни с сего…

По плазменному телевизору (он и в сравнение не шел с тем, что стоял в общежитии) шли новости. «Студент, готовившийся к экзамену на госслужащего, совершил самоубийство». Здание специально замазали, но все, кто жил в том районе, с легкостью его узнали бы. Когда‐то мы ходили туда на курсы.

Заголовок провисел на экране три минуты, и вскоре его сменили другие новости. Я сидела, уставившись в голубоватый экран. Теперь Чжэюн наверняка еще больше ко мне привяжется.

120 дней назад

Мы снова были счастливы. Я умудрялась дважды в неделю приезжать в Норянчжин. Подготовка к экзамену еще больше истощила Чжэюна, и он стал раздражительнее. То отталкивал меня, то лип, как ребенок, если с моей стороны хоть чуть-чуть веяло холодком. Я угощала его в хороших ресторанах и покупала приличную одежду. Поначалу он принимал подарки как‐то неохотно, но вскоре привык. Стал осыпать меня сладкими словами в благодарность, как игрушка, которая начинает говорить, когда вставишь монетку. «Я так тебя люблю» и прочие клише, которые тем не менее очень важны для некоторых…

110 дней назад

Каждый обеденный перерыв учителя обсуждали директора и его зама. Где бы ты ни работал, обязательно найдется какой‐то начальник-старикашка, пытающийся спихнуть всю работу на молодого и бесправного стажера. Наши беседы почти всегда шли по одному сценарию: сначала мы рассказывали о начальниках, а потом о личной жизни. Мы знали, кто с кем встречается, хоть и не были особо близки. Особенно совать нос в чужие дела любила учительница музыки, сидящая сейчас напротив меня.

– В тебе столько любви, Таэ… Это из-за твоего имени?

В разговор вклинились и другие:

– Я слышала, это наоборот привлекает всяких психов.

– Брось уже этого своего неудачника. Он все еще студент. За тобой столько хороших парней гоняется… Сдался он тебе!

Я сидела молча и слегка улыбалась. Мы все привязаны к одному образовательному району, поэтому еще часто будем пересекаться, даже в других школах. Лучше не говорить лишнего, хоть я чувствовала, как в душе все противилось. Я словно задыхалась под водой. Сколько еще все это терпеть, скрывать свои истинные чувства и сидеть с неловкой улыбкой? В мыслях я уже сотню раз обругала коллег, хоть внешне и не показывала этого. Они ничего не знают ни про меня, ни про Чжэюна, ни про нашу любовь, а при этом говорят всякую чушь…

«Я не такая, как вы. Мы другие».

Мое имя срывалось с их губ и вплеталось в сплетни. Они марали все, что было мне дорого, но я лишь улыбалась и улыбалась в ответ, пока самой не становилось тошно. В одном коллеги действительно были правы: во мне много любви.

75 дней назад

Время шло.

30 дней назад

Наконец этот день настал. Чжэюн сдал экзамен. Когда он сообщил мне эту новость по телефону, я расплакалась. Я была рада больше, чем когда сдала свой.

– Во сколько мне подъехать? – спросила я.

– А?

– Мы должны обязательно отпраздновать это. Такое событие! Я приеду сразу после работы.

– Я сегодня не смогу, Таэ, мои родители приезжают в Сеул.

– Даже минуты не будет?

– Не сегодня, прости.

Я вернулась в учительскую и уставилась в стол. Там лежали разные напоминалки и прочие бумажки. Я даже смотреть на них не хотела. Встала и отправилась в свой класс. По дороге встретила нескольких учеников, которые не поздоровались, даже заметив меня. В кабинете кто‐то был. Я услышала детские голоса:

– Как тебе наша классная? Она вообще учить умеет?

– Она даже наши имена не знает, я уверен.

Ребята захихикали. Я развернулась и пошла обратно в учительскую. Там меня ждал замдиректора. Ему было что‐то нужно, но я не слушала. Я молчала: если открою рот, то точно пожалею о сказанном. Я убежала домой, как только прозвенел звонок.

Затем я купила торт и поехала в Норянчжин. Когда открыла дверь общежития, меня волной окатило странное чувство. Может, это была ностальгия… Мне показалось, что я была счастливее, когда в бешеном темпе гналась к четко поставленной цели, да и Чжэюн любил меня так же, как я его. Я решила подняться в его комнату. Рано или поздно он вернется.

По дороге к лифту меня заметила управляющая общежитием:

– Привет, Таэ! Давно не виделись…

Она какое‐то время болтала о своем, а потом заметила торт. Я с