Аки лев рыкающий - Стасс Бабицкий

руль, не позволяя колесам оторваться от земли. Автомобиль дважды крутнулся вокруг своей оси, поднимая облако пыли, потом накренился, завис под опасным углом и медленно, с тяжелым лязгом, встал на все четыре колеса.

— Удержал, окаянный! — князь обнял абиссинца и звонко поцеловал в щеку. — Удержал, родной! Ай да молодец.

Ийезу скалил белые зубы в диковатой улыбке и молчал.

Сзади подъехал Пузырев.

— Что у вас стряслось?

— А вот… С-с-скотина извозчик! Раскорячился тут со своей «кукушкой»! — г-н Щербатов закипел от возмущения, но тут же сменил гнев на милость, углядев г-на Романова, который сидел на обочине с печальным видом. — Ипполит?! Что у вас стряслось?

Инженер пригладил горестно-поникшие усы и выдавил улыбку:

— Разогнался до пятидесяти пяти…

— Пятьдесят пять верст в час?! — присвистнул Пузырев. — Великолепный результат!

— …и сжег аккумулятор.

— Эх, незадача! — князь спрыгнул на землю и сочувственно покачал головой. — Но зато рекорд установлен.

— Куда там… Американец Ирвинг весной разогнался до семидесяти верст в час. А я вот не сдюжил.

— Тю, американец! Эти соврут и глазом не моргнут, — скривился Николай Сергеевич. — А у нас в империи еще никто так резво не ездил. Примите самые сердечные поздравления! Жорж, непременно напишите в журнале об этом выдающемся факте, — обратился он ко мне, а потом и остальных затянул в водоворот своего воодушевления. — На наших глазах творится история, господа. Пятьдесят пять в час, это же надо!

Иван полностью разделял его восторг, но при этом мыслил в ином направлении.

— Не переживайте, мы вам пособим. Зацепим вашу электрическую колымагу и докатимся до Клина потихоньку, — предложил он. — Если веревку вот здесь продеть, и пару крепких узлов…

— Нет, нет, господа! Вы не обязаны из-за моего фиаско прерывать гонку и возиться с этим чертовым шарабаном! — отмахнулся инженер. — К тому же, госпожа Гигельдорф, а вслед за ней и другие автомобилисты, проезжавшие мимо, обещали прислать подмогу: кучера с упряжкой лошадей. Дождусь уж.

Г-н Романов вздохнул и присел на корточки возле своего детища. Я не принимал участия в беседе, но с большим интересом рассматривал чудо современной науки. Кузов не железный, как у большинства автомобилей, а каретного типа: сплошные доски и спрессованная в три слоя парусина. На первый взгляд, как я отмечал прежде, обыкновенная бричка — черная, лаком покрытая. Только сундук с аккумуляторной батареей выдает внимательному наблюдателю секрет экипажа. Два электрических двигателя закреплены под брюхом повозки. Колеса от обычной телеги, но каждое крепится к раме четырьмя жесткими пружинами. Это сделано для того, чтобы они не отвалились во время гонки по буеракам или улицам, мощеным булыжником. Удобная конструкция. Единственный минус — шофферу, как прежде кучеру, приходится править махиной стоя на запятках кареты. Мокнуть в дождь, мерзнуть в стужу. В этом смысле «кукушки», а также их дальняя родня — британские кэбы, — крайне неудобны.

— Давайте хотя бы на обочину выкатим, — предложил Пузырев, — Незачем торчать посреди дороги! Врежется кто-нибудь, чини потом.

— Пусть хоть совсем развалится, я сожалеть не стану, — отмахнулся инженер. — Из этого бегунка больше уже не выжмешь. Я задумал куда более интересный проект: электрический омнибус для перевозки сразу пятнадцати человек! Далеко, конечно, не уедет, но в городе принесет пользу. Он вполне может доставить жителей столицы на вокзал или на пристань. Быстрее конного трамвая и извозчика!

Николай Сергеевич достал из кармана позолоченный портсигар. Радушным жестом распахнул — угощайтесь. Но никто не выразил желания, хотя папиросы были отменные — «Мурсалт» с душистым табачком, не горлодер копеечный. Князь закурил, задумчиво глядя на г-на Романова. Выдохнул дым и сказал:

— А ведь владельцы конки взбесятся.

— Взбесятся, — согласился тот. — Непременно, взбесятся. Хотя им ли пенять на судьбу?! Вспомните, как ярились извозчики, когда конка их потеснила. И ничего, проехали. Теперь на улицах мирно соседствуют и те, и другие. Пассажиров на всех хватит.

— Вы, дорогой мой, не равняйте бородатых лапотников, которые способны лишь языком прищелкивать, с купцами да дельцами. Ф-фух! — в небо устремилась еще одна струйка дыма. — Извозчик — что? Плюнет вслед вашему омнибусу. Обматерит. Набьет шофферу морду. А воротилы конкуренции допускать не любят. Ф-фух! Они в свои акционерные общества вовлекают и губернаторов, и полицейских начальников, и чинов пониже. Дарят сотню акций, и каждый месяц деньги несут: «Ваше превосходительство, процентик набежал!» При такой поддержке могут вам обструкцию устроить… Ф-фух! Мало не покажется.

Г-н Романов снова вздохнул, подтверждая правоту слов князя.

— Эти могут. Давеча натравили на меня какого-то мутного инспектора. Заявился с предписанием, осмотрел гараж и говорит: «Вот вы в этой халупе электрический аккумулятор заряжаете. А это непорядок. Тут же в любую минуту искра попадет на солому, пожар вспыхнет до небес. Надобно провода срезать!» Щедрые откупные предлагал — ни в какую. Запретить безобразие и точка. Как будто хранение бочек с бензином в подобных же сараюшках менее опасно. Но ваши автомобили они не запрещают, а мой…

— Тс-с-с-с! — на этот раз г-н Щербатов выпустил дым по-новому, через стиснутые зубы. — Накликаете. Чиновникам запретить что-либо — секундное дело. Они просто еще не додумались зайти на автомобили с этой стороны.

Он бросил окурок на дорогу и затоптал каблуком.

— Но мы эдак до вечера проболтаем. Давайте-ка лучше подтолкнем вашу «кукушку». Господин Мармеладов, не поможете?

Пассажир драндулета, как всегда стоявший в стороне от общего разговора, молча сбросил сюртук и принялся закатывать рукава.

— Мармеладов? — инженер резко обернулся и с удивлением уставился на нашего таинственного спутника. — Редкая фамилия. Не вы ли тот сыщик, который спас жизнь императора?

Г-н Мармеладов так же молча поклонился.

— Разрешите пожать вашу руку! — воскликнул Романов. — Для меня это великая честь. В Петербурге до сих пор вспоминают…

Сыщик?

Я угадал, как мысленно ахнули г-н Щербатов и мой приятель, Пузырев, поскольку и сам отреагировал также. Но зато теперь все сложилось! Это объясняет и манеру задавать вопросы, и потрясающую прозорливость, и даже отвратительные манипуляции с кровью. А я-то уже битый час теряюсь в догадках, откуда у бывшего литературного критика столь необычные навыки.

Сыщик…

Слово это напомнило о погибшем фельетонисте и все помрачнели. Князь хотел спросить о чем-то г-на Романова, но запнулся на