Почти идеальная семья - Рина Осинкина

Откуда ее Нинка выкопала, Любаша не допытывалась, но по всему видно, что не с общественного скотного двора. Настолько испортить характер животному могла только безголовая богатая бездельница, получившая щеночка, тьфу – козленочка, конечно, козленочка, в подарок на Новый год в качестве счастливого талисмана.

Главное, что наказать, как следует, козу Любовь Матвеевна не могла. Не поднималась у нее рука с хворостиной на эту зловредную скотину, вот не поднималась, и все. Да и неловко было – все же не ее коза, а сестрина.

Поперву сестрица наезжала чуть не по два раза в неделю, чтобы принимать лечебные процедуры, прихватив Майку в соседний лесок, где бил слабенький ключ возле болотца. А потом, видно, охладела и стала приезжать пореже.

Любови Матвеевне, как и всем прочим дачным знакомым, введенным в курс дела, объяснила это тем, что толк от козы она почувствовала, и толк весьма значительный, в связи с чем и надобность в частых процедурах отпала, да и животное необходимо беречь, чтобы не истаяло от частых энергетических потерь.

Про энергетические потери – это Нинка зря. Чего-чего, а энергии этой рогатой шельме не занимать, как, впрочем, и хулиганств всяческих. Как будто нечистый толкал Майину в лохматый бок, науськивая на проказы. Проказит коза, а Тугрику достается.

Любовь Матвеевна до сих пор вспоминала с содроганием происшествие двухнедельной давности, когда Майка, пытаясь протиснуться в обнаруженный ею лаз, застряла под забором, отгораживающим участок Любови Матвеевны от угодий Петуховых. А лаз проделал Тугарин, однако, понятно, что рыл его под себя, то есть лаз был весьма неглубоким. Хорошо, что Петуховых в тот день не было на даче.

Костику, внуку, пришлось через забор перелезать, чтобы высвободить паршивку. Видать, соблазнилась капустными всходами, когда, не подумав, ломанулась следом за юрким шнауцер-терьером. Морду она пропихнула, ноги передние, а заднюю часть приплюснуть как следует не смогла. И обратным ходом вылезти не получалось, рога мешали, цепляясь за кромку забора.

Блеяла коза дурниной. Любовь Матвеевна, услышав надрывные рулады, даже с испугу решила, что переехал чудовище пополам трактор, который разъезжал в тот день по поселку, собирая в прицеп строительный мусор с нескольких дачных участков, где новые господа затеяли строить палаты.

Но все оказалось не так трагично, хотя и не безболезненно.

Костик, перелезая через забор, штаны не продрал и локтей не оцарапал, но насмерть перепуганная Майка тяпнула его за палец вполне по-собачьи, когда он принялся вправлять ее рогатую морду в узкий лаз, пытаясь придавить ее башку поближе к чернозему и развернуть по часовой. Он впихивал козу обратно, а Любовь Матвеевна с той стороны забора тянула козу на себя, ухватив ее за задние копыта, а возбужденный происшествием Тугарин скакал по грядкам Петуховых и заливисто лаял, ломая сочную ботву моркови и свеклы, которой Майина тоже бы не побрезговала.

Потрепанную и злую Майку снова заперли в загон у сарая, где она пробудет ровно столько, сколько ей не надоест.

Перепрыгивает, шельма, со свистом перепрыгивает, и ничего тут не поделаешь.

Поначалу Любовь Матвеевна ее веревкой к колышку привязывала, но быстро поняла, что смысла нет. Перегрызает коза веревку или выдирает с колышком. В сарае день и ночь животное держать совесть не позволяет. А сажать рогатую торпеду на цепь, аки пса сторожевого, не позволяет Нинка, да и самой Любе это неприятно.

Хорошо еще, что соседи с юмором все воспринимают. Тут ей пока везет. Любе, в смысле, везет, не козе. Козе что, козе на все начхать.

А Тугрику тогда досталось газетой по шерстяной заднице. Ему было строго-настрого велено больше под соседей не подкапываться и Майину на хулиганства не толкать. И вообще, он же сторож, мог бы и присмотреть за козой.

На сей выпад Тугарин явно оскорбился, дав понять, что он не сторож, а охотник, и уж тем более не козий пастух.

И теперь вместо того, чтобы варить смородиновое варенье или отдыхать в тенечке с книжечкой, Любови Матвеевне приходится целыми днями присматривать за беспокойными подопечными, чтобы опять чего не начудили.

Хотя смородины в этом году уродилось не очень. Да и откуда ей взяться, смородине, если пес на кустах развешивает Любины панталоны, а вырвавшаяся на свободу коза хрустит несозревшими ягодами, не брезгуя побегами?

Любовь Матвеевна вошла в загон с тазиком на бедре, Майина простучала копытцами, подбегая к хозяйке.

Конечно, это тетя Люба ее хозяйка, а вовсе не та, похожая на жердь, бабка, которая наезжает лишь по выходным и то лишь за тем, чтобы нудно и свирепо молчать, сидя на корточках напротив, и сверлить Майину фанатичным взглядом, перепрыгивая с одного ее глаза на другой.

А эта – ничего, кормит, добренькая.

Надо ей намекнуть, что та бабка Майине надоела, пусть прогонит. А то Майка хоть и терпеливая коза, но лопнет терпение, и припустится она по лесным буеракам от этой зануды подальше. Или боднет хорошенько. Бодаться она умеет.

Хозяйка поставила перед Майкой тазик с силосом, налила в другой тазик воды из пластиковой бутылки, а потом, покопавшись в кармане фартука, извлекла на свет оранжевую сочную морковку.

Майина сунула рыльце ей в ладонь.

– Морда козья! – услышала Лера возмущенный фальцет, донесшийся со стороны соседнего участка.

Значит, опять коза Майина боднула тетю Любу под коленки на выходе из загона. Вероятно, ждала две морковки, а получила одну.

Хорошо еще, что острые рожки парнокопытной Любовь Матвеевна обезопасила, надев на них куски садово-огородного резинового шланга ярко-бирюзового цвета. Поначалу Майина пыталась избавиться от аксессуара и предпринимала попытки идиотский кембрик с рогов стащить, но с ходу у нее это не получилось, а по прошествии времени с ощущениями коза сжилась и бунтовать перестала.

Прикольное существо. Хотя соседскую козу Лера не любила. Вернее, относилась к ней индифферентно, не утруждаясь строить умильную физиономию при появлении в поле зрения этого условно домашнего животного.

Лера загнала Миху в гараж, проверила замок на воротах, а потом поднялась по ступенькам крыльца и вошла в свой обожаемый дом. Распахнула дверь настежь, чтобы впустить внутрь вкусный вечерний воздух. Прошлась босая по комнатам, распахивая створки окон и на ходу здороваясь с домом.

Кто-то громко затопал по крыльцу.

– Лер, ты, что ли, прикатила?

С голым торсом, в клетчатых бермудах и кроссовках на босу ногу в дверном проеме возник сосед Костик, долговязый и тощий внук Любови Матвеевны. Костику года двадцать два, и он учится в институте. В педагогическом, что ли. Сейчас у него каникулы. Если, конечно, хвостов не нацеплял. Нормальный, в принципе,