Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

за другим, бормоча что-то нечленораздельное, словно пытаясь разбудить. Когда он понял, что они никогда не проснутся, он стал по очереди обнимать их, крепко прижимая к себе, согревая их обнаженные тела в последний раз своим теплом, гладя их волосы. Слезы капали на их холодные щечки…

Последней он поднял Ли Ин, последней и положил – пятилетняя девочка была такой легкой, почти невесомой, словно и не существовала. Когда он опустил ее на землю, он вдруг схватился за свои растрепанные волосы и с выпученными глазами начал кричать в темное небо ругательства, а потом зарыдал! С момента ареста десять лет назад он не пролил ни единой слезы! Он выбрал путь, на котором слезам не было места, и никогда не позволял им появляться! Но сейчас, перед этими тремя маленькими телами, он выплакал все слезы, накопленные за десять лет!

Но даже в момент потери контроля он не переставал напоминать себе: нельзя позволить вырванным волосам упасть на землю, ни единому – иначе полиция найдет доказательство его присутствия на месте преступления.

Наверное, именно в этот момент смерть Син Цишэна стала неизбежной – тот, кого мир ошибочно считал серийным убийцей, наконец собрался убить.

Син Цишэн застонал, медленно приходя в сознание.

Чжоу Липин не собирался его пытать, хотя и знал все способы – чтобы полиция не заподозрила месть, он решил минимизировать пытки. К счастью, от огромного страха и желания выжить Син Цишэн без лишних вопросов рассказал все о смерти детей и плане с Чжан Чуньяном сжечь тела и подставить его, даже об инсценировке смерти Чжан Чуньяна и его нынешнем пребывании в кабинете директора приюта. В доказательство он отдал миникамеру с записью инсценировки смерти Чжан Чуньяна.

Чжоу Липин слушал молча, но его мысли неслись со скоростью света. На каждое слово Син Цишэна у него был готов ответ, причем все ответы шли по двум линиям: первая – как разрушить и обратить против них самих ловушку Син Цишэна и Чжан Чуньяна; это было несложно, эти идиоты относились к преступлению как к игре, оставив множество дыр, которые можно использовать; вторая – как справиться с неизбежным арестом; это сложнее, ситуация крайне невыгодная, после обнаружения места преступления полиция точно придет за ним, нужно срочно найти способ убить и Син Цишэна, и Чжан Чуньяна, создав себе алиби…

Внезапно слова Линь Сянмина во время тюремного визита несколько лет назад вспыхнули в его голове как молния!

– Лучшая загадка – та, что с самого начала дает ложную разгадку!

Да!

Да-да-да!

Не ждать обнаружения преступления, а спровоцировать его!

Потому что успех этого плана критически зависит от времени!

Заставить Син Цишэна позвонить в полицию – его голос останется на записи в 110, и это поможет полиции точно определить время преступления в ограниченном промежутке.

Очистить все следы на месте преступления, сделать все похожим на работу опытного преступника.

Сбросить и сжечь тела – когда полиция найдет тела детей в шахте, все решат, что преступник – жестокий серийный убийца-психопат…

Вроде Чжоу Липина в глазах общественности.

Полиция через систему наблюдения быстро обнаружит его, и, сделав это, они тут же решат, что нашли разгадку.

После ареста подозреваемого акцент следствия сместится с осмотра места преступления и сбора улик на его допросы.

В этом у него достаточно опыта.

Он будет действовать по тщательно продуманному плану, методично и точно давая полиции нужные показания на каждом этапе. Показания должны быть нелепыми, но проверяемыми, ложными, но с доказательствами, каждый ответ должен иметь стабильное время реакции и темп речи, соответствующие его «криминальному профилю», а в нужный момент надо добавить излишних деталей, чтобы показать свое «психическое расстройство»: так полиция подумает, что нашла брешь, и переключится на расследование деятельности «Благотворительного фонда любящих сердец», особенно отношений Тао Жояо и Чжан Чуньяна, постепенно выстраивая связь между «Делом Саошулин» и исчезновением Чжан Чуньяна. Когда они начнут подозревать, что его арест был ошибкой, они подсознательно будут ждать возможности ее исправить. Тогда нельзя будет спешить, нужно терпеливо ждать, как скала…

В тот момент, когда они во время допроса начнут повторять имена Тао Жояо и Чжан Чуньяна, он попросит встречи с Тао Жояо, прежде чем давать показания. Если они скажут «нет» (а не «подумаем»), значит, Тао Жояо уже вернулась в страну и допрашивается. Тогда он бросит бомбу о перемещении тела Чжан Чуньяна и полностью перевернет ситуацию!

Это не столько битва умов, сколько битва сердец!

Хуянь Юнь был прав: с развитием правовой системы судебные органы все больше внимания уделяют презумпции невиновности, любые сомнительные дела решаются в пользу подозреваемого.

Лучшая загадка – та, что с самого начала дает ложную разгадку.

Далее была смерть Син Цишэна, все, как предположил Хуянь Юнь. Он заставил Син Цишэна сделать два звонка: один в кабинет директора, используя подозрения Тао Жояо как предлог, чтобы Чжан Чуньян вернулся в морг, выключил рубильник и залез в холодильник притворяться мертвым, второй – в полицию… Во время первого звонка Син Цишэн был в ужасе, думая, что Чжоу Липин собирается убить их обоих, во время второго обрадовался, решив, что Чжоу Липин вызывает полицию, но потом снова побледнел от слов про «пожар в метро на Саошулин», хотя он еще не успел сбросить тела и устроить пожар…

Он не успел понять, что происходит, как железная рука Чжоу Липина сдавила его шею…

Глядя на четыре тела на земле, Чжоу Липин знал, что каждая секунда на счету – пожарные скоро прибудут.

Он быстро очистил место преступления, не оставив ни малейших следов своего присутствия.

Затем сбросил тела трех детей в вентиляционную шахту. Во время этого снова плакал, обнимая их, ему было больно, но другого выхода не было, он постоянно просил у них прощения, объясняя, что это вынужденная мера для мести за них…

По сравнению с этим сбрасывать тело Син Цишэна было проще, хотя он намеренно сбросил его вторым, чтобы полиция не заметила ничего особенного в порядке сброса тел.

Наконец он вылил в шахту бензин, который Син Цишэн уже приготовил в багажнике, и открыл его зажигалку Zippo.

Щелчок, чистый и звонкий.

Внезапно вспыхнувшее в темноте пламя неистово танцевало на ночном ветру, не умирая, освещая лицо Чжоу Липина. Он чувствовал тепло, опьянение, даже какое-то блаженство, ему казалось, что это пламя – он сам, столько лет терпеливо ждавший в темноте именно этого момента вспышки.

Он бросил зажигалку вниз.

Мгновенно, словно случился взрыв, с громким «бум» огонь и жар взметнулись со дна шахты как разъяренный красный