Комната лжи - Никки Френч

призраки. Перед ее мысленным взором промелькнуло видение, как она сама попадает здесь в аварию: ее сбивает машина, потом приезжает скорая, и Нив приходится объяснять, как она тут оказалась и почему добирается на работу не из дома. А это не намного лучше, чем быть пойманной прямо в квартире. От такой мысли Нив ощутила отрезвляющий прилив адреналина и понеслась по Теобальдс-роуд, потом по Кларкенуэлл-роуд, а затем свернула перед круговым перекрестком на Олд-стрит.

Пристегнула велосипед. Казалось, что Нив сейчас выйдет на сцену, чтобы сыграть саму себя. Что она обычно делает? Нив купила кофе в кафе дальше по улице, куда частенько заходила. Может, взять и на остальных коллег? Нет, запомнится. Главное, чтобы никто не сказал ничего вроде «она в то утро была какая-то не такая, словно что-то задумала».

Вместе с еще несколькими незнакомыми людьми Нив вошла в лифт и поднялась на пятый этаж, который целиком занимала «Редферн». Львиная доля пространства отводилась под открытый офис: ряды столов с компьютерами, а между ними – перегородки высотой по пояс, но у самых стен располагались кабинетики с прозрачными стенами, один из которых достался Нив и ее команде сразу после переезда. Они притащили из «Сан серифа» кое-какие вещи, и Рената настояла на том, чтобы развесить прямо на стеклах потрепанные постеры и продолжить пить из старых кружек. Нив считала, что ребята притворяются, будто ничего не изменилось. Особенно Гэри, который редко вылезал в общую комнату и почти не разговаривал с новыми коллегами.

Дорога к рабочему месту пролегала мимо кабинетов Сола и его помощницы Кэти. Что здесь такого ужасного? Проходя мимо комнаты Кэти, Нив глянула через стеклянную дверь и никого внутри не обнаружила. Но появившееся было облегчение мгновенно рассеялось, когда она увидела, как Кэти стремительно летит ей навстречу из противоположного конца коридора, очень деловая, в темно-сером костюме. Нив попыталась придать лицу будничное выражение.

– Ко мне? – Кэти остановилась прямо перед ней, преграждая путь.

– Что? – переспросила Нив.

– Вы вроде хотели мне что-то сказать?

– Хотела узнать, здесь ли сегодня Сол, – Нив постаралась выдать именно то, что от нее, скорее всего, и ожидали услышать.

– А вам письмо по электронке не пришло? – вскинула брови Кэти. – Он сегодня и завтра на конференции. Вернется не раньше понедельника.

– Да, простите, забыла.

– Но вы можете ему позвонить. У вас есть номер его мобильного?

– Да не нужно, – отмахнулась Нив. – Ерунда.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет, не волнуйтесь. Я поговорю с ним, когда он приедет.

Нив обогнула Кэти и направилась к своему кабинету, но в дверях остановилась и осторожно заглянула внутрь. Рената и Гэри уже сидели за столами. Во время переезда они захватили лучшие места, у окна. Вид, конечно, открывался не самый красивый: вечно запруженный машинами круговой перекресток и пафосные жилые комплексы за ним; зато, по крайней мере, светло.

– Доброе утро, – поздоровалась Нив.

Коллеги вскинули головы. Нив знала их настолько долго, аж двадцать пять лет – четверть века, что теперь практически не замечала. Они сливались с привычным пейзажем. Теперь же, когда нервы у нее были на взводе, она взглянула на них словно впервые. Раньше Ренатины каштановые кудри спускались ниже плеч, а теперь она их обрезала, да и седина уже появилась; вокруг огромных темных глаз залегли морщинки. На ней был яркий узорчатый свитер с закатанными до локтей рукавами. Нив подумала, что Рената осталась такой же симпатичной, хрупкой и нежной, с гладкой кожей и выразительным лицом. Гэри склонился над монитором. Совсем седой, с бородой – самой обычной; в отличие от мужчин в Хокстоне и Шордитче, Гэри не ухаживал за ней и не делал ее частью продуманного образа. Одет в мешковатую рубашку песочного цвета. Что Гэри, что Рената своим внешним видом показывали, что отличаются от белых воротничков, да и вообще от всех вокруг, и живут в своем отдельном мире.

– Она этого не сделала, – сказал Гэри Ренате.

– Нет.

– Что? – не поняла Нив.

– Мы поспорили. Что ты войдешь с песней.

– Какой?

– Когда у кого-то из нас день рождения, ты всегда заходишь и начинаешь петь «С днем рожденья тебя», – пояснил Гэри.

«Да, – подумала Нив, ощущая укол вины. – Так я и делала. А еще покупала цветы и коробку печенья и даже торт пекла».

– С днем рождения, – поздравила она, подошла к Ренате и чмокнула ее в макушку, ощущая смешанный запах никотина и лаймового шампуня, которым коллега пользовалась с незапамятных времен. – Прости, что без песни. Утро выдалось… такое…

Они не переспросили, что она имела в виду, потому что и так знали – или же думали, что знают. Она намекала на Мейбл, на Флетчера, на домашние дела, свалившиеся на нее в последний момент, на школьные обеды, сумки с формой для физкультуры, счета, протекающие трубы, потерянный кошелек, некстати проколотую шину, морскую свинку, о которой надо заботиться… «Эх, черт, свинка, – вспомнила Нив. – Забыла покормить».

– Не волнуйся. Это же не круглая дата, – отмахнулась Рената. – Можешь вечером спеть.

Вечером будет междусобойчик, к которому нужно, во-первых, подготовить обещанную речь, а во-вторых, купить подарок.

– Разумеется, – энергично закивала Нив и велела себе перестать это делать.

– Ты же пораньше придешь?

– Постараюсь. Но ты ведь все равно переживаешь из-за вечеринок только до их начала, а потом прекрасно проводишь время.

– То есть я слишком много пью.

– Пьешь ты в меру. А где Тэмзин?

– Принимает душ, – отозвался Гэри. – Эти пробежки не идут ей на пользу. Пришла сегодня с таким видом, будто целый марафон отмотала.

– Это у нее вместо психотерапии, – возразила Рената. – По крайней мере, она так говорит. А у тебя что? – Она посмотрела на Нив. – Езда на велосипеде?

– Не уверена. Нервное занятие.

– У тебя синяк желтеет.

– Да. – Нив уже мечтала, чтобы люди прекратили ей постоянно об этом напоминать.

– Ты точно ни с кем не подралась? – поинтересовался Гэри.

– Точно. – Нив поставила стаканчик с кофе на стол.

– Привет, – раздалось у нее за спиной.

Нив обернулась. В кабинет вошла Тэмзин: мокрые волосы убраны наверх, лицо раскраснелось, хлопковая рубашка наполовину заправлена в джинсовую юбку, на ногах кроссовки. У Нив опять появилось странное чувство, будто она впервые за много лет разглядела подругу: та поправилась (и теперь по утрам бегала от лишних килограммов), на лбу появились морщины, оттого что часто хмурилась; она нервно жевала губу. Казалось, они совсем недавно были молодыми и безрассудными, полными неугасимого оптимизма. Нив вдруг вспомнила так ярко, будто перенеслась туда на машине времени, как они однажды в обед сидели на кладбище неподалеку от офиса, ели вишни, выплевывали