Тайная академия слуг - Ким Иын

которая поглотила отца и тут же, как ни в чем не бывало, разгладила свою поверхность. Она плавала с тех пор, как начала ходить, и больше десяти лет буквально жила в воде. Вода ощущалась единым целым с ее телом, а теперь… ей стало казаться, что это большая западня. Голос текущей воды был словно плач двух сестер. Холодные волны резали тело, как хорошо заточенные лезвия, а вода связывала руки и ноги. С того самого дня она больше не могла даже зайти в воду.

* * *

– Всем тихо!

Дверь класса открылась; вошла преподавательница и хлопнула ладонью по столу, Елисея открыла глаза и подняла взгляд.

– Мисс Чхве Чжонхи, классная руководительница класса Лэсси, – прошептала Юджин.

Чхве Чжонхи пересчитала учениц.

– Все десять человек на месте… Новенькая, Хан Соджон?

– Здесь, – Соджон подняла руку.

– Хорошо. Если что будет непонятно, спросишь у Юджин.

Та лишь пожала плечами.

– Болеющих нет?.. Не ссорьтесь. И проведите хороший день. Веселитесь, пока можете. На этом всё. – Закончив это безэмоциональное наставление, учительница вышла из класса. Тут же прозвенел звонок, возвещающий о начале занятий.

Первым занятием было занятие по музыке. Кабинет представлял собой большую комнату, оборудованную колонками по всем четырем стенам и вакуумным ламповым усилителем «Макинтош MC275». Комната была тускло освещена; на окнах висели тяжелые темно-фиолетовые бархатные шторы. Преподавателем музыки был мужчина по имени Мун Намджун. Он был невысокого роста, лет сорока, с редеющей шевелюрой и густыми бакенбардами. Черная мантия не скрывала его выпуклый живот. Он то и дело хихикал.

– Я преподаю как любителям, так и профессионалам! – заявил он с таким видом, будто сообщал: «Смейтесь, если хотите». – Сегодня мы разберем «Лунную сонату» Бетховена и Второй концерт для фортепиано с оркестром Шопена.

Намджун включил усилитель, и звук фортепиано потек через предварительно нагретые вакуумные трубки к динамикам во всех направлениях. Звук заполнил комнату, достигая ушей каждой ученицы.

– Кто-нибудь знает, почему соната так называется?

Кто-то поднял руку и ответил:

– Это название, которое дал ей немецкий писатель Людвиг Рельштаб после смерти Бетховена.

– Верно. Оно было дано в тысяча восемьсот тридцать втором году, через пять лет после смерти Бетховена. Но это просто общепринятое название. Главное – не очень-то оно подходит этой композиции. – Мун Намджун оглядел учениц. – Все вы знаете, почему в программу включены занятия по музыке. Кому-то из вас суждено оказаться на самой вершине, в высших слоях общества. Однако есть еще одна причина, по которой я выбрал эту композицию. Человек, стоящий на вершине, должен обладать не только поверхностными знаниями, но и глубинными, – сказал он торжественно. – Это произведение было написано для дочери графа Джульетты Гвиччарди. Она была ученицей Бетховена, младше его на четырнадцать лет. Тот влюбился в нее, но отец не одобрил ее брак с бедным глухим музыкантом. Роман закончился трагически: Джульетта вышла замуж за другого графа и уехала в Италию. «Лунная соната» стала выражением любви Бетховена к ней.

Как раз началась третья часть «Лунной сонаты». Нежные звуки пианино, будто шептавшие о любви, сменились экспрессивными ударами по клавишам, знаменовавшими любовную трагедию.

– Поэтому название «Любовь» больше подходит этому произведению. Тот, у кого чуткий слух, услышит здесь разворачивающуюся любовь, начинающуюся нежно и заканчивающуюся бурной яростью. Название «Лунная» было дано сонате абсолютно неосторожно, человеком, который и не догадывался о двух противоположных эмоциях, вызываемых любовью. – Ученицы вяло кивнули. – Помните об этой стороне истории – и ваша «цель», естественно, найдет вас гораздо более привлекательными.

Вскоре «Лунная соната» закончилась. Мун Намджун включил Концерт для фортепиано с оркестром № 2.

– Вторая часть, в темпе ларгетто[11], – лучшее выражение романтической красоты произведений Шопена, – продолжил он. – Но что за ней стоит? Ну же, давайте. Скажите мне, что кроется в этой композиции. – Учитель словно подгонял учениц своим взглядом. – Считается, что Шопен посвятил это произведение прекрасной графине Дельфине Потоцкой. Однако на самом деле у него был другой адресат – Констанция, женщина, в которую Шопен был безответно влюблен. Одаренная певица, она была описана композитором как «женщина, которой он мог бы искренне поклоняться», но их любовь так и не осуществилась… – Мун сделал паузу и оглядел класс. – Что же нам нужно понять благодаря этому? – спросил он. Ученицы безучастно смотрели на него. – То, что музыка и любовь неразделимы. Кому-то из вас придется в будущем полюбить свою «цель».

«Пфф, смешно… Сейчас мы, десять учениц, находимся на занятии и слушаем все эти объяснения, только чтобы в будущем “влюбиться” в кого-то, чьего лица мы даже ни разу не видели…»

Соджон не верила в любовь, равно как не верила в чью-то милость или жалость. Что может дать человеку любовь, кроме как нарушить устоявшийся порядок и баланс его жизни?

Когда ты влюблен, неважно, в какой ситуации находишься: забываешь обо всем, когда любовь напоминает о себе. Даже если ты работал весь день и вымотался, полночь ли, раннее ли утро, стоит только «любви» поманить тебя, и ты уже летишь на ее зов… а на следующий день ходишь убитый усталостью. Весь установленный порядок рушится, ты становишься беспомощным и беззащитным и всю оставшуюся жизнь словно существуешь на автомате только во имя этой самой «великой любви», которая прирастает и кормится сама собой, словно монстр, заполняя всю жизнь и пространство, пока кроме нее ничего не останется – и только тогда монстр насыщается. Любовь… Чушь какая, кто в это вообще поверит? И композиция, созданная Шопеном под воздействием его любви, оказалась длинной и скучной.

– Ну что ж, теперь погрузимся в исполнительскую сферу… – Мун встал, подошел к устройству и сдернул с него матерчатый чехол. Это оказалась караоке-машина. – Любимые песни вашей «цели» – «Полевые цветы» Пак Хёсин и «Тот человек» Сим Субон. Вы должны хорошо их освоить, верно?

Ученицы дружно и громко рассмеялись; некоторые так разошлись, что захлопали по партам. С серьезным выражением лица Мун набрал номер песни на пульте и нажал на старт, включив микрофон.

– Я смотрю, все вы развеселились… Ну-ка, самая смелая, выходи и спой нам!

Атмосфера вдруг изменилась, словно они очутились в настоящем караоке.

– А бубна тут нет? – спросил кто-то.

Мун с каменным лицом неожиданно извлек из под караоке-машины два бубна, которые обычно бывают во всех караоке.

Хан Соджон тоже не смогла сдержать смех. Мельком взглянув на других учениц, она заметила, что и у Юнчжу, и у Елисеи уголки губ едва заметно растянулись в улыбке.

Но только должен был начаться проигрыш, как прозвенел звонок – занятие закончилось.

– Что же, жаль, но придется отложить занятие по исполнительскому мастерству