Это было в Одессе - Александр Владимирович Козачинский

может быть, – сказал потрясенный оператор. Затем, внезапно припомнив вчерашнюю сцену, он добавил: – Это работа Анны Ор. Вот увидите.

Глава 6

При всей своей нелюбви к Казарину полковник Гаввард должен был признаться наедине с собой, что этот офицер контрразведки был дельным, энергичным и толковым человеком. Этот поручик с каменным бесстрастным лицом, с холодными, сделавшими бы честь любому британскому офицеру глазами, прикомандированный деникинским командованием к британскому штабу, исполнял свои обязанности офицера связи безукоризненно. Он обладал еще неоценимым достоинством: не видеть того, чего не нужно было видеть, и молчаливостью, которая являлась большим профессиональным достоинством.

В ответ на приказание щелкали шпоры, голова Казарина слегка наклонялась, показывая безукоризненный пробор смолистых черных волос: можно было быть уверенным, что приказание будет исполнено в точности в самый короткий срок. Одним словом – полковник Гаввард был доволен поручиком Казариным.

Гавварду пришлось переживать неприятные минуты не только в связи с убийством в гостинице «Бристоль» британского агента, последние дни были полны неприятностей. Чья-то искусная рука, рука совершенно неведомого врага, нарушала все планы британского командования, спутывала все нити, делала невозможным выполнение директив из Лондона, и полковник Гаввард еще лишний раз убеждался, что работа на черноморском побережье гораздо труднее и сложнее работы в Пенджабе…

Полковник Гаввард принимал все меры к тому, чтобы неуловимый враг был разоблачен и уничтожен. Вся агентура была поставлена на ноги, майор Стильби допрашивал круглые сутки подозреваемых, особо важным агентам даны были срочные инструкции…

Гаввард поставил на карту всю свою репутацию, репутацию десятилетней службы в колониях, ибо директивы из Лондона определенно говорили о том, что черноморское побережье является более важным для интересов Британии и ее промышленности, чем какой-либо другой пункт в мире.

– И ни одно частное лицо и ни одна держава не должны иметь перевеса на черноморском побережье… – припомнил Гаввард содержание шифрованной телеграммы.

Между тем работа не ладилась: та же настойчивая, искусная и неуловимая рука расстраивала все планы, ее делом было убийство в «Бристоле» ответственного британского агента, ее же делом было сорванное накануне осуществление крупного плана организации зеленых банд в окрестностях Одессы в сильное ядро – там работали инструктора британского штаба – для того, чтобы деникинское командование чувствовало себя в опасности и соглашалось на все мероприятия полковника Гавварда. Мало того: крупная сделка по продаже нескольких крупных пароходов Британии была сорвана тем же неуловимым врагом…

Полковник подумал, стискивая зубы:

– Это животное – Маршан… Надо ему отдать должную справедливость, он ловкий и энергичный агент…

Полковник Гаввард умел ценить в своих врагах достоинства, и он поклялся не отступать: в этом поединке Маршан должен был быть сломлен на славу Британии, во славу британской короны, черт побери!

И кулак полковника Гавварда тяжело опустился на стол.

Но ответственный агент Гавварда, эта женщина, эта киноактриса до сих пор не добилась никаких определенных результатов, а Гаввард хорошо знал, что неуловимая рука настойчивого врага принадлежала именно Маршану и никому другому. Об этом говорили все донесения агентов, об этом догадывался сам Гаввард. Борьба с большевиками отступила на второй план, на первом плане оказывался агент дружественной державы, этот Маршан с его лисьей улыбкой и способностью поспевать повсюду…

Поэтому во время очередного доклада Стильби полковник Гаввард еще раз стукнул кулаком о стол:

– Один кончик нити, Стильби! Один кончик нити, и мы доберемся до главного. Хотя бы одного, второстепенного агента Маршана заполучить в свои руки… Вы понимаете, майор?

Майор Стильби ответил, что он понимает, но как это сделать, годдем?! До сих пор, по крайней мере…

И майор Стильби осмелился намекнуть на то, что госпожа Анна Ор, которая…

– Молчите, – сказал коротко Гаввард.

Майор Стильби пожал плечами: роль Анны Ор хорошо была ему известна, ему, помощнику начальника британской разведки, но если британскому офицеру приказывает молчать его начальник, то он молчит.

Стильби спросил:

– Никаких приказаний, сэр?

– Все по-прежнему… И помните, Стильби, всю энергию, все…

Он не успел докончить: вошедший сержант доложил о приходе Томсона.

– Пусть он войдет, – приказал Гаввард.

Томсон был явно расстроен. Его длинное лицо носило все признаки беспокойства.

– Опять, – сказал он, когда Стильби удалился.

Полковник Гаввард сжал губы:

– Когда?

– Сегодня. Прокламации у пяти матросов и одного боцмана.

– Арестованы?

– Да.

– Допрос?

– Произведен.

– И?..

– И те же результаты. Нашли на баке…

– Черт побери, – сказал Гаввард, – это становится неприятным! Эти люди давно служат во флоте?

– Трое всю кампанию. Остальные один год.

Сержант снова доложил:

– Мистер Казарин…

– Пусть войдет.

– Я мешаю? – спросил Томсон.

– Нет, можешь остаться… Мистер Казарин, я должен довести через ваше посредство до сведения вашей разведки, что она работает плохо…

Казарин спросил медленно:

– Что-нибудь случилось, сэр?

– Ничего особенного… Но наши агенты сообщают о попытке агитировать среди моряков британского флота. Это в третий раз.

Глаза Казарина блеснули:

– Я доложу, сэр… Но ведь кроме нашей разведки имеется, если не ошибаюсь, британская разведка, и она также ничего не может сделать?

– Это не входит в вашу компетенцию, – сухо сказал Гаввард.

– Будет передано…

С минуту они молчали. Затем Гаввард сказал:

– Мистер Казарин, вы свободны.

Шпоры щелкнули: Казарин вышел. Томсон сказал:

– Энергичный малый.

– Хороший офицер, – коротко ответил Гаввард, занятый мыслями об агентах Маршана.

Он спросил:

– Сколько человек команды на «Адмирабле»?

– Сто двадцать.

– Биографии всех известны?

– Вполне. Можно положиться…

– Наверное?