Передозировка - Рада Джонс

на ночь, без кухни, без домашних животных, — пробормотала Нора.

Амбер пожал плечами:

— Мне хорошо платят. И есть возможность встречаться с новыми людьми, — он обернулся к Кайле и поднял бокал: — Не красивыми девушками вроде тебя!

Нора вскочила так резко, что опрокинула стул.

— Ладно, всем пока! Мне пора.

Как внезапно. Неужели она тоже была в списке побед Дика, а теперь расстроена, что он флиртует с другой?

— Надеюсь, она не обиделась, — пробормотала Кайла.

Разговор продолжился, но уже без прежней непринужденности.

Эмма обернулась к Сэлу, молча потягивающему пиво:

— Есть новости?

— Не особо. — Он чуть понизил голос: — Тот парень, которого ты на днях откачивала и в которого влили столько налоксона…

— Что с ним?

— Я проверил историю болезни. Пузырек с лекарствами принадлежал его подружке. За прошлый месяц ей выписали четыре рецепта на опиаты.

— Фентанил среди них был?

— Нет. И это самое интересное. Что бы ни находилось в том пузырьке, в рецепте значилось другое. Возможно, они купили какую-нибудь дрянь на улице.

Эмма кивнула и обернулась к Дику:

— Вы по-прежнему уверены, что у пациента, которого вы реанимировали на прошлой неделе, не было передоза?

— У которого из них? Время такое, что, куда ни повернись, приходится кого-то реанимировать. Бог его знает, что они там себе колют.

— Мой не кололся. Наглотался таблеток.

Дик пожал плечами:

— Колеса, ширево, курево — да что угодно. Они все равно находят способ заторчать и влипнуть в беду.

Ему плевать.

Она вспомнила о Майке, погибшем приятеле дочери, и о самой Тейлор, которая то ли употребляет, то ли нет. Сердце замерло.

— Я вот подумал: это не может быть фентанил? — спросил Сэл.

Дик покосился на него:

— Фентанил? Почему именно он?

— Это один из немногих препаратов, которые настолько сильны, что почти полностью устойчивы к налоксону. Морфин, героин, гидрокодон, оксикодон — они все восприимчивы к налоксону. Даже метадон.

— В различной степени, — согласился Дик. — Но карфентанил и ремифентанил — нет.

— Они оба такая редкость, что их даже у нас на складе нет. И я не слышал, чтобы их можно было купить на улице.

— Это просто вопрос времени, — пожал плечами Амбер. — Уверен, скоро появятся. Наркоши найдут способ раздобыть препарат. Ради хорошего кайфа они готовы на все. Значит, и мы без работы не останемся, верно? За гарантию занятости! — Он улыбнулся, допил вино и обернулся к Кайле: — Тебя подбросить?

— Меня Келли отвезет.

Вот и замечательно.

ГЛАВА 12

Разговор с Тейлор не задался.

Угнездившись между подушками дивана, она сидела, уткнувшись в телефон и завесив лицо черными волосами со свежеокрашенными зелеными кончиками.

— Положи телефон, Тейлор, — потребовала Эмма.

Та не обратила на нее внимания.

— Мы пытаемся поговорить с тобой, милая, — сказал Виктор. — Пожалуйста.

— О чем? — Тейлор посмотрела на отца.

Он открыл рот, но не проронил ни звука и беспомощно оглянулся на Эмму.

— Мы слышали о Майке, — сказала Эмма. — Мне очень жаль. Он был тебе близким другом?

— Что вы о нем слышали?

— Что у него была передозировка.

— А ты тут каким боком? Какое тебе дело?

Эмма прикусила губу.

— Конечно же, мне есть дело. Я твоя мать. Я люблю тебя и очень беспокоюсь.

— Да ладно… — Тейлор снова уткнулась в телефон.

— Что это значит? — Эмма сцепила ладони с такой силой, что ногти впились в кожу. Ей невыносимо хотелось вырвать телефон из рук Тейлор и швырнуть его об стену.

— У тебя вечно не хватает на меня времени. Тебя никогда нет дома. Дежурства, совещания, конференции — всякий раз что-нибудь находится! Ты твердишь, будто любишь меня, но тебе плевать, где я и чем занимаюсь. Для тебя работа всегда важнее. Твои пациенты важнее меня. Ты оплачиваешь счета и набиваешь холодильник — вот и все внимание, которое я получаю. Ты даже не знаешь, кто мои друзья! А теперь хочешь, чтобы я поверила, будто тебе есть дело до Майка?! Вот только не надо! — выпалила Тейлор.

Эмма проглотила ком в горле. Я и не думала, что ей так не хватает моего присутствия. Она всегда ведет себя так, будто хочет, чтобы ее оставили в покое.

Виктор откашлялся.

— Тейлор, мы оба тебя любим. Ты нам не безразлична. Мы беспокоимся за тебя.

— Так не беспокойтесь. У меня все отлично.

— Не ври. Ты прогуливаешь школу, стала плохо учиться, твои друзья балуются наркотиками. Чего же тут отличного, — возразила Эмма.

— Только это тебя и тревожит. Школа. Тебе плевать, чего я хочу, что я чувствую, как мне хреново. Тебя заботят только мои оценки.

— Чушь! Меня заботит все. Меня не плевать на твои чувства, но учеба очень важна. Это единственный способ добиться успеха в жизни и сделать карьеру.

— Да не нужна мне карьера! Глянь на себя! Вот есть у тебя карьера — и сильно она тебе помогает?

— Ну, хотя бы помогает оплачивать твои счета. В том числе и телефон, который ты никак не можешь отложить в сторону, твою одежду, твои каникулы!

— У тебя на уме только деньги.

— Нет, не только. И ты, кажется, не так уж и сильно презираешь деньги, когда пользуешься ими, верно?

Эмма знала, что не стоит подначивать дочь, но ничего не могла с собой поделать. У нее кипела кровь в жилах, дыхание вырывалось из груди короткими резкими толчками. Хуже того, она чувствовала себя виноватой, поскольку в глубине души понимала, что Тейлор права.

У Эммы все отходило на второй план после карьеры — и брак, и беременность, и сама Тейлор. Вся ее жизнь строилась вокруг рабочего графика. Да, Тейлор была важна для нее, и Эмма очень любила дочь. Как не любить, я же ее мать… но работа все