Варвара Клюева - Уникум (Язык мой - враг мой)

На меня снова накатила дурнота. Я села прямо на землю, подобрала под себя ноги и прикрыла глаза. "Как же его все-таки угораздило сверзнуться оттуда? снова задала я себе тревожный вопрос. - Напился до чертиков? Не похоже. Он был сильно возбужден; в таком состоянии алкоголь почти не действует. К тому же вино молодое, легкое. Я сама немало выпила, но едва захмелела. Неужели у Мирона и в самом деле от злости рассудок помутился? Тогда, выходит, Нинка права и во всем виновата я. Веселенькая мысль, ничего не скажешь! Боже! Как я теперь Машеньке с Генрихом в глаза посмотрю. Я ведь клятвенно пообещала не задирать Мирона, и н'а тебе! На следующий же день довела его до такого состояния, что он ласточкой нырнул в пропасть. Ай да Варвара! С такими способностями надо подаваться в киллеры. Перекинешься с человеком парой слов, и он тут же - башкой вниз, с высоты двенадцатого этажа. Никакая милиция с прокуратурой не придерется".

Я открыла глаза и посмотрела вниз. Татьяна склонилась над телом. Потом она выпрямилась и повернулась ко мне лицом. С высоты толком нельзя было ничего разобрать, но я сразу поняла, что чуда не произошло. Татьяна взялась за веревку и дернула три раза. Я встала и побрела к лагерю. Прошка сидел на камне, понуро свесив голову.

Леша с Марком сосредоточенно вытягивали веревку. Я подошла к ним.

- Ну как она там? - не поворачивая головы, спросил Марк.

- Нормально. Судя по всему, затея была напрасной.

- Ясно.

- Господи, ну почему они не поехали отдыхать куда-нибудь в другое место! Почему из всех пансионатов на Крымском побережье выбрали именно этот? Теперь я до конца жизни буду считать себя убийцей.

- Прекрати истерику! Во-первых, не одна ты вчера с Мироном поругалась, так что доля твоей вины неизвестна. Во-вторых, он сам нарывался. Ты точно так же могла взбеситься и понестись сломя голову к чертовой матери. В-третьих, нам не известно, что здесь на самом деле произошло. Может, он полез в кусты по нужде и спьяну не разобрал, куда идет.

- Ты видел когда-нибудь, чтобы кто-то ходил по нужде таким аллюром?

- Это смотря как припрет, - глубокомысленно заявил Леша. - При удачном стечении обстоятельств можно и мировой рекорд установить.

- В любом случае ты не желала Мирону смерти, - заключил Марк без особой, впрочем, убежденности.

- Нет, желала! Желала. Когда Генрих осчастливил нас известием о радостной встрече, я готова была весь пансионат взорвать, лишь бы никогда не видеть этой гнусной физиономии. Мы столько мечтали об этом отпуске, так нет, надо было Мирону сюда заявиться и все испортить!

- Да уж, - подал голос Леша. - Теперь мы вряд ли сможем наслаждаться отдыхом. Хотя от своего присутствия Мирон нас избавил.

Снова осознав весь ужас происходящего, все погрузились в мрачное молчание.

Татьяна выбралась из кустов и молча отвязала веревку. Все было ясно без слов. Приплелся Прошка, глянул на наши лица и тяжело вздохнул.

- Я там воды согрел. Может, чаю выпьем? А то мы и не завтракали сегодня.

- Да, чаю надо выпить, - поддержал его Леша. - К тому же почти не спали. У меня все перед глазами плывет.

- Мне что-то не хочется, - буркнула я.

- Надо, Варвара, - сказала Татьяна тоном, не терпящим возражений. - И необходимо хоть немного поесть. Считай это предписанием врача. Сегодня будет очень тяжелый день. Это ко всем относится.

Мы вернулись к столу. Прошка, двигаясь как сомнамбула, оделил всех кашей. Но мне кусок в горло не лез, да и остальным тоже. Пускай даже мы с Мироном враждовали, но как можно есть, когда он лежит там, рядом, под горой, мертвый? Даже Прошка проглотил не больше двух ложек. Правда, кан с чаем вычерпали до дна.

- А почему вы почти не спали? - поинтересовалась Татьяна.

- Мирона искали. Генрих вернулся и сообщил, что его нет в пансионате, ответил Прошка.

- Да, у нас ночь тоже выдалась беспокойной. Нина извелась, и мы боялись оставить ее одну. Честно говоря, я не придала вчерашнему инциденту большого значения. Мирона я знала не очень хорошо, но мне казалось, что такой поступок - разозлиться и уйти на всю ночь - вполне в его духе. А выходит, права была Нина. Она сразу заподозрила худое.

- Таня, а ты не знаешь, вчера в первой половине дня у Мирона не было каких-нибудь неприятностей? - осторожно спросила я.

Татьяна взглянула на меня с любопытством.

- Не знаю. А почему ты спрашиваешь?

- Понимаешь, он пришел сюда, в лагерь, очень раздраженный, и мы с ним поцапались. Теперь мне кажется, что Нинка права - это я во всем виновата. Но если бы я узнала, что у Мирона была другая причина для злости, мне стало бы немного легче.

- Понимаю. - В ее глазах мелькнуло сочувствие. - Не переживай. Насколько я себе представляю, характер у Мирона был нелегкий. Наверное, если что-то его раздражало, поругаться с ним было легче легкого. И какая разница, чем было вызвано это раздражение? Не думай об этом.

- Ты, Варька, ненормальная! - вмешался Прошка, явно начавший приходить в себя. - Нашла чем башку себе забивать! Если Нинка заклеймила тебя убийцей, это еще не значит, что так оно и есть на самом деле. Она потому так и разъярилась, что у самой совесть нечиста.

- И даже если ты выяснишь истинную причину дурного настроения Мирона, она от этого не станет относиться к тебе лучше, - добавил Леша. - Может быть, только еще и других обвинит. Кстати, очень даже может оказаться, что Нинка и была всему первопричиной.

- То-то и оно, что нет, - угрюмо буркнула я. - Машенька видела Полторацких вдвоем незадолго перед тем, как Мирон отправился сюда. Они вели себя, словно разомлевшие от счастья молодожены.

- Ну и что с того? Они вполне могли поругаться в следующую же минуту, возразил Прошка. - Машенька же не видела, как они расстались?

- Да какая разница?! - взорвался Марк. - Произошел несчастный случай. Какой смысл теперь выяснять, кто, с кем и почему поскандалил? Воскресить Мирона все равно нельзя, а посыпать голову пеплом или выискивать виноватого глупость несусветная.

- Ладно, закрываем эту тему, - хмуро согласилась я. - Пойду-ка я посуду вымою.

Татьяна вызвалась мне помочь, и мы вместе спустились к морю.

- Расскажи, если хочешь, о вашей ссоре с Мироном, - предложила она. Выговоришься, глядишь, и полегчает.

- Мне уже никогда не полегчает, - ответила я, ожесточенно надраивая котелок. Боже, я совсем забыла, что Генрих еще ничего не знает о моей выходке! Простит ли он меня когда-нибудь?

- Да что ты такого натворила?

Я пересказала Татьяне вчерашнюю сцену. Когда я закончила, она посмотрела на меня очень странно. Казалось, она не знает, плакать ей или смеяться.

- Да, история! - протянула Татьяна после продолжительной паузы. - Честно говоря, когда Владик рассказывал мне о твоих студенческих похождениях, в том числе и о вашей с Мироном войне, я думала, он привирает. Сгущает краски. А теперь вижу, что, пожалуй, он даже несколько затушевал твой колоритный образ. Ну ты даешь, Варвара!

- А что, - встревоженно спросила я, - это действительно так ужасно? Я произвожу впечатление базарной скандалистки?

- Ну, поскольку я немного знала Мирона, могу сказать, что ты производишь впечатление самоубийцы с мазохистским уклоном. По всем законам логики, сегодня утром с проломленным черепом должны были обнаружить тебя.

Глава 9

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Славки снова появились на нашей поляне. Вслед за ними на гору влезли два хмурых бородача с носилками, загорелый мускулистый мужик в татуировках, худосочный парнишка с цыплячьей шеей, но в милицейской форме и, наконец, лысеющий толстяк с багровым лицом.

Толстяк, натужно сопя, промокнул платочком лысину и смачно выругался:

- Забрались, мать вашу... Ну, откуда ваш скалолаз свалился? Отсюда? Тут ничего не видать. Кто из вас обнаружил тело? Вы? Потом я сниму с вас показания. А сейчас - ведите.

Я повела толстяка, мальчишку в милицейской форме и татуированного здоровяка (потом выяснилось, что он и два бородача - работники спасательной станции при пансионате) на утес, откуда увидела Мирона. Здоровяк лишь мельком взглянул на тело, внимательнее оглядел обрыв и сразу же ушел обратно готовить снаряжение для спуска. Худосочный юнец в мундире открыл планшетку, приготовил карандаш и вопросительно посмотрел на багроволицего толстяка.

Тот прокашлялся, отдышался и начал диктовать:

- Так, пиши, Сашок. Тело обнаружено на скальном выступе на высоте... какая там высота?.. десяти - пятнадцати метров над берегом, в положении "ничком", головой к юго-западу...

Я скромно отошла в сторонку, не желая привлекать внимания к своей персоне.

- Товарищ майор, - подал голос тощий Сашок, закончив писать, - а вам ничего не показалось странным? Я имею в виду, уж больно с неподходящего места он упал. И от тропинки далеко, и терновник там густой.

- Эх, Сашок, знаешь, откуда только эти чертовы туристы не сверзаются! Я десятый год здесь служу, так, поверишь ли, каждое лето по нескольку гробов отправляю. То утопнут, то разобьются, то в пьяной драке ножика поймают... А эти хоть и голодранцы, а люди, видать, приличные. Ученые, мать их... Впрочем, теперь все голодранцы - ученые, врачи и даже генералы... Эх, к чему это я? Ах да! Такие в драку не лезут и ножиком пыряться не станут. Всякое бывает, конечно, но не похоже, что тут мокруха. Вишь, что свидетели говорят. Встретились друзья, посидели, выпили, потом мужик на благоверную свою осерчал и убег. Да и то сказать, с замечаниями своими полезла, нет чтоб помалкивать... Ясное дело, ему это не по нраву пришлось. Вот и попер он, на свою беду, куда ни попадя. Пьяный, а тут еще темнотища. Типичный несчастный случай.