Тайная академия слуг - Ким Иын

амбициозная задумка, которую готовила Чон Гымхи, – и Соджон собиралась довести его до конца, сделав все идеально. Она попросила передать проект ей после того, как они с Кан Чжунсоком поженились.

Тот без колебаний согласился. Он уже знал о взаимоотношениях Хан Соджон и Чон Гымхи, а также знал, что в итоге произошло с последней. И прекрасно понимал, почему Соджон хотела взять этот проект на себя.

…Раздался стук в дверь кабинета, и Хан Соджон подняла голову.

– Вам пришли документы из банка, – сказала секретарша, передавая ей папку.

– Спасибо, – ответила Соджон с улыбкой, взяв документы у нее из рук.

Она открыла конверт и начала внимательно изучать бумаги. На ее безымянном пальце сверкало бриллиантовое кольцо.

Стоило ей изучить содержание документов, и лицо ее приняло озабоченный вид. Некоторое время она смотрела на бумаги, не отрывая взгляда. Это было уведомление о взыскании. Через несколько дней подрядчикам как раз должны были быть выплачены деньги за произведенные работы. Однако неожиданно банк уведомил о досрочном взыскании средств… После исчезновения Чон Гымхи президент банка стал иначе относиться к Хан Соджон – а теперь решил вообще повернуться на 180 градусов?

Что-то здесь не так, Хан Соджон это почувствовала. Она знала, что банкир был чуть ли не лучшим другом Чон Гымхи. У них была какая-то общая тайна. Что же это? В чем заключалось его слабое место, о котором было известно Чон Гымхи? Теперь, когда та исчезла, банкир, наверное, считал, что ему больше нечего бояться.

Хан Соджон откинулась на спинку кресла и погрузилась в глубокие раздумья, машинально вертя рукой с многомиллионным кольцом предмет, висевший у нее на шее.

Это был тот самый брелок в форме яйца. Свою половину она нечаянно раздавила, в спешке наступив на него на месте, где произошла авария и погиб Ли Джинук. Половина, висевшая у нее на шее, принадлежал когда-то самому Джинуку – он сам отдал его ей перед тем, как остановилось его сердце. Сначала Соджон считала его просто чем-то вроде последнего подарка на память. Подумать только, он всегда носил эту безделушку с собой, до самого последнего момента своей жизни… И от этой мысли ей стало еще больнее, и она заплакала, сидя перед телом Ли Джинука.

Соджон бережно хранила его, нося у самого сердца. Иногда, когда она не могла уснуть ночью, когда сильнее ощущала тоску по тем, кто был ей дорог, брала этот брелок и долго разглядывала его.

И однажды Соджон заметила то, что не видела раньше, – в центральной части по всей окружности яйца будто проходила тонкая линия; было очевидно, что она была процарапана специально. Соджон поднесла яйцо поближе и внимательно осмотрела его. Ощупала его, погладила, а потом начала осторожно крутить в руках то так, то этак.

Щелк. Яйцо открылось, разделившись на две равные половинки. Что это? Хан Соджон была поражена. Внутри оказалась карта памяти. Трепещущими руками она вставила ее в свой телефон и проверила содержимое.

Глубокий выдох. Как это?..

Карта хранила в себе целый дом – тот самый дом с архивом документов, который Хан Соджон подожгла, чтобы поставить точку в этой истории. Дом, скрывающий в себе то, что превратило Чон Гымхи в монстра и из-за чего в итоге погибли Чон Ихва и Ли Джинук. Все, что хранилось в том доме на бумаге, было записано здесь в оцифрованном виде.

Ли Джинук, умирая, оставил Хан Соджон не напоминание о своей любви, а мощное оружие, с которым она могла добиться всего, чего бы только ни пожелала.

Она долго размышляла над этим – как вся эта информация оказалась оцифрованной? Ведь Чон Ихва никому не давала заходить в тот дом – даже своему самому приближенному лицу, Ли Джинуку. Как же он заполучил доступ ко всей этой информации?.. Соджон не могла об этом узнать – ведь и Чон Ихва, и Ли Джинук были уже мертвы. А история была следующая.

Вся информация, которую собирала Академия, была упрятана в толстые тома с роскошными кожаными переплетами. Эта идея не принадлежала Чон Ихва – то была прихоть предыдущей ректорши. По ее повелению все папки, полные документов, были рассортированы и переплетены в тома для большей сохранности. Другими словами, изначально не было никаких красивых кожаных переплетов. Но почему бы не облечь документы в более красивую форму? Такая идея пришла в голову предыдущей ректорше. А для этого ей нужен был тот, кто займется этой работой.

Она отправилась на поиски подходящего. Это были 50-е – годы Корейской войны, – и на улицах полно было детей, оставшихся сиротами. Где-то на окраине города она заприметила мальчика, ползшего по земле, – его ноги были отморожены.

Этот мальчик был брошен родителями. Те привязали его за ногу веревкой к дереву и сбежали. Мальчик перегрыз веревку зубами и выбежал босым. Дело было зимой – и он отморозил себе ноги. Отмершая плоть начала гнить и почернела – хоть кости и были целы, мышцы, лишенные формы, висели на них, словно лохмотья. Этот мальчик без ног ползал по улицам, прося подаяние.

Ректорша забрала мальчика к себе, накормила и одела его. И научила лишь одной вещи – переплетать книги в кожаные обложки. Мальчик не умел ни читать, ни писать и не мог ходить, так как его ноги были изувечены. Так он и вырос – и продолжал жить в Академии, продолжая свое дело.

Когда Ли Джинук впервые его встретил, тот самый мальчик был уже седым стариком. Днями он продолжал переплетать книги, а по ночам пил соджу с Джинуком. Бутылка на бокал. Три бокала в день. Именно от этого старика Ли Джинук и перенял свою странную привычку.

После смерти Чон Ихва старик передал Ли Джинуку камеру. В ее хранилище было запечатлено все.

Старик не умел читать, поэтому он фотографировал документы, сортировал их и аккуратно приводил в порядок, чтобы ничего не перепутать. Он даже не подозревал, какая информация хранится в этих бумагах. Однако догадывался, что именно они стали причиной смерти Чон Ихва. Раз она умерла, ему больше незачем было заниматься переплетами – и камера больше была не нужна. И он отдал ее Ли Джинуку.

Ошибка Чон Ихва заключалась в том, что, будучи ректоршей Академии слуг, она забывала, на что способны собственно слуги, – и не очень-то следила за своими подчиненными. Она не подозревала старика – тот жил в Академии со времен предыдущей ректорши, – так что просто доверила ему продолжать его работу. Она забыла о том, что слуга может сыграть