Скелет - Кэти Райх

блокнотом со спиралью.

— ... Михаловски не увидел признаков жизни, поэтому поспешил домой, чтобы позвонить 911.

— Есть ли представление, сколько было на борту? — спросил Лэраби.

— Выглядит как четырехместный, так что я думаю, меньше шести.

Галлет, по-видимому, хотел конкурировать со Слайделлом за роли киношных копов.

Перевернув обложку одним движением руки, Галлет сунул блокнот в нагрудный карман.

— Диспетчер уведомил FAA или NTSB, или с кем там еще нужно связаться. Между моей командой и пожарными, думаю, мы можем справиться со сценой здесь. Просто скажите, что вам нужно с вашей стороны, Док.

Я заметила пару машин скорой помощи, припаркованных на обочине, где мы остановились.

— Вы уведомили травматологический центр?

— Предупредили СМК в Шарлотт. Парамедики и я заглянули внутрь, как только пожар был под контролем. — Галлет слегка покачал головой. — В этом бардаке никто не дышит.

Пока Лэраби начал объяснять, как мы будем действовать, я украдкой взглянула на часы. Четыре двадцать. Время прибытия моего гостя в кондо.

Я надеялась, что он получил мое сообщение о том, что я опоздаю. Я надеялась, что он нашел такси. Я надеялась, что он заметил ключ, который я попросила Кэти приклеить скотчем к кухонной двери.

Я надеялась, что Кэти приклеила ключ скотчем к кухонной двери.

Расслабься, Бреннан. Если что-то не так, он позвонит.

Я отстегнула и проверила свой сотовый телефон. Нет сигнала.

Черт.

— Готовы осмотреть? — спрашивал Галлет у Лэраби.

— Горячих точек нет?

— Пожар потушен.

— Вперед.

Ненавидев свою работу в тот момент, я последовала за Галлетом и Лэраби через кукурузные ряды и под полицейской лентой к краю обломков.

Вблизи самолет выглядел лучше, чем издалека. Хотя фюзеляж был смят и обгорел, он в основном остался цел. Вокруг лежали обгоревшие и скрученные куски крыла, расплавленный пластик и скопление неопознанного мусора. Крошечные кубики стекла блестели, как фосфор, в полуденном солнце.

— Эй!

При звуке голоса мы все обернулись.

К нам направлялась женщина в хаки, ботинках, темно-синей рубашке и кепке. Большие желтые буквы над козырьком объявляли о прибытии Национального совета по безопасности на транспорте.

— Извините, что так поздно. Я взяла первый доступный рейс.

Накинув ремешок видеокамеры на шею, женщина протянула руку.

— Шейла Янсен, следователь по безопасности полетов.

Мы по очереди пожали руки. Хватка Янсен была сильной, как у анаконды.

Янсен сняла кепку и провела предплечьем по лицу. Без головного убора она выглядела как реклама молока, вся такая белокурая, здоровая и полная жизненных сил.

— Здесь жарче, чем в Майами.

Мы все согласились, что было жарко.

— Всё как было, офицер? — спросила Янсен, щурясь через видоискатель маленькой цифровой камеры.

— Кроме того, что залили пламя. — Галлет.

— Выжившие?

— К нам никто не обращался.

— Сколько внутри? — Янсен продолжала щелкать, двигаясь на несколько футов влево и на несколько футов вправо, чтобы снять сцену с разных ракурсов.

— По крайней мере один.

— Ваши офицеры обследовали территорию?

— Да.

— Дадите мне минуту? — Янсен подняла видеокамеру.

Лэраби дал отмашку рукой.

Мы наблюдали, как она обходит обломки, делая снимки и видео. Затем она сфотографировала скалу и окружающие поля. Пятнадцать минут спустя Янсен присоединилась к нам.

— Самолет — Cessna-210. Пилот на месте, сзади есть пассажир.

— Почему сзади? — спросила я.

— Правого переднего сиденья нет.

— Почему?

— Хороший вопрос.

— Есть ли представление, кому принадлежит самолет? — спросил Лэраби.

— Теперь, когда у меня есть регистрационный номер хвоста, я могу провести отслеживание.

— Откуда он взлетел?

— Это может быть сложно. Как только у вас появится имя пилота, я смогу опросить семью и друзей. А пока я проверю, отслеживал ли радар этот полет. Конечно, если это был только полет VFR, у радара не будет идентификатора, и отследить курс самолета будет сложнее, чем разобраться в дерьме.

— VFR? — спросила я.

— Извините. Пилоты имеют квалификацию по правилам полетов по приборам или по правилам визуальных полетов. Пилоты IFR могут летать в любую погоду и использовать приборы для навигации.

— Пилоты VFR не используют приборы. Они не могут летать над линией облаков или ближе, чем в пятистах футах от потолка в пасмурные или облачные дни. Пилоты VFR ориентируются по наземным объектам.

— Хорошая работа, Король Неба, — фыркнул Галлет.

Я проигнорировала его.

— Разве пилоты не должны подавать планы полетов?

— Да, если самолет взлетает с аэропорта GA под контролем ATC. Это новое правило после одиннадцатого сентября.

Следователь Янсен знала больше аббревиатур, чем в алфавитном супе.

— Аэропорт GA? — спросила я. Я знала, что ATC — это управление воздушным движением.

— Аэропорт гражданской авиации категории А. И самолет должен летать в пределах определенных ограничений, особенно если аэропорт GA находится недалеко от крупного города.

— Требуются ли списки пассажиров?

— Нет.

Мы все уставились на обломки. Лэраби заговорил первым.

— Значит, этот малыш мог лететь сам по себе?

— Парни с кокаином и ганджей не особо соблюдают правила и планы полетов, аэропорт GA или нет. Они, как правило, взлетают из отдаленных мест и летят ниже контроля радаров. Думаю, мы имеем дело с неудачной доставкой наркотиков, и никакого плана полета не будет.

— Собираешься вызвать Feebs и DEA? — спросил Галлет.

— Зависит от того, что я здесь обнаружу. — Янсен помахала «цифровиком». — Дайте мне сделать несколько крупных планов. Затем вы можете начинать извлекать мертвых.

Следующие три часа мы только этим и занимались.

Пока мы с Лэраби возились с жертвами, Янсен суетилась, делая цифровые снимки, записывая на видео, зарисовывая схемы и записывая свои мысли на карманный диктофон.

Хокинс стоял у кабины, подавая оборудование и фотографируя.

Галлет то появлялся, то исчезал, предлагая воду в бутылках и задавая вопросы.

Другие приходили и уходили в течение всего этого потного, кишащего насекомыми дня и вечера. Я почти не замечала, так сильно была поглощена поставленной задачей.

Пилот был обгорел до неузнаваемости, кожа почернела, волосы исчезли, веки сморщились в полумесяцы. Аморфный сгусток соединял его живот со штурвалом, фактически припаяв тело на месте.

— Что это? — спросил Галлет во время одного из своих периодических визитов.

— Вероятно, его печень, — ответил Лэраби, работая над тем, чтобы высвободить обугленную ткань.

Это был последний вопрос от офицера Галлета.

Своеобразный черный осадок испещрял кабину. Хотя я работала с крушениями небольших