Черный маг - Лейтон Грин

отвечать или нет. И если вы не отпустите мою собаку, я…

Грей выпустил пса, и хозяин дома прервался на полуслове. Пес бросился ему за спину и зарычал оттуда на пришельцев, но Доминик знал, что нападения можно больше не ждать. Переместившись, Грей стоял теперь в нескольких футах от Оука. Ему не нравились люди, которые используют домашних животных вместо оружия; этот человек ему тоже не нравился, и точка.

– Лучше бы вам ответить на вопросы.

Оук попытался испепелить Грея взглядом, но через несколько секунд отвел глаза и выругался. Виктор достал из кармана костюма листок бумаги.

– В вашей книги регистрации сказано, что вы состоите в Доме Люцифера с шестьдесят шестого года и после смерти Маттиаса стали старейшим членом церкви.

– И что?

– Почему бы вам не рассказать, что произошло в ту ночь, когда умер Грегори? – спросил Виктор.

Оук хмыкнул.

– Я же сказал копам по телефону, что мы все видели одно и то же. Ровно в полночь, когда Матти проводил обряд, он вдруг превратился в живой костер. С ума сойти какая картинка. Хотелось бы мне сказать, что в ту ночь я был под кайфом, но нет, ничего подобного. Некоторые треплются, что заметили за спиной у Маттиаса как раз перед тем, как он загорелся, фигуру в черной мантии, но я ничего такого не видел. Может, это они были под кайфом. Многие из наших любят побаловаться наркотой перед службами.

– Так вы хотите сказать, что не видели никого, кроме Маттиаса? – уточнил Грей.

– А вы что, думаете, сам дьявол явился забрать его? Матти был парнем харизматичным, со множеством преданных последователей. Мне кажется, многие просто не хотят верить, что он совершил самоубийство.

Виктор шагнул вперед, и из-за его внушительного роста Оуку пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

– У вас есть какие‑то догадки насчет того, почему Маттиас мог свести счеты с жизнью?

– Ни единой.

– Может, в последнее время ему угрожали или у него были враги, о которых вы не сообщили полиции?

– Если я при копах смолчал, с чего мне вам докладывать?

Пришла очередь Виктора испепелять Оука взглядом, пока тот не отвернулся.

– Слышь, братан, тут нечего рассказывать, – буркнул Оук. – Ничего не было, кроме обычного дерьма от всяких придурков вроде Тэмми Фэй [5].

– От кого конкретно?

– А они никогда не представляются. – Оук постучал битой по правой ладони, и Грей почувствовал, как у него напряглись руки. Если парень отступит, чтобы замахнуться, Доминик врежет ему по горлу и отберет биту, чтобы в случае чего защититься от пса. – Оскорблять нас прямо в лицо дураков нет.

– Может, Маттиас был подавленным или грустным? Изменилось ли как‑нибудь его поведение?

– Нет.

– Вы так давно его знали, – сказал Виктор, – что у вас наверняка есть предположения, почему он мог покончить с собой.

– Бывает такое, люди ломаются.

– С чего ему вдруг сломаться? – спросил Грей.

Оук воздел руки кверху.

– Да просто жизнь такая, мужик. Не знаю, может, на него слишком до фига всего навалилось, вот его и замкнуло. Этот человек много всякого дерьма наворотил.

– Полагаю, вы не заметили, как Маттиас зажег огонь? – уточнил Виктор.

– Правильно полагаете.

– Кто‑нибудь пытался его спасти?

– Сами‑то как думаете? Конечно, мы все к нему бросились, поснимали рубашки и стали сбивать огонь, только Матти уже поджарился. Наверное, насквозь пропитался жидкостью для розжига, потому что пламя было жаркое, как погода в Гондурасе, и мы черт знает сколько возились, чтобы его потушить.

– Но вы не заметили, как загорелся огонь?

– Ну так догадаться несложно. Он стоял за кафедрой и чиркнул спичкой.

Произношение Оука казалось Грею каким‑то странным, напоминая смесь речи стареющего хиппи из Беркли и члена банды байкеров. Еще Доминику подумалось, что Оук, похоже, не слишком расстроен смертью основателя Дома Люцифера.

– Сколько вы были знакомы с Маттиасом? – спросил Виктор.

– Да почти пятьдесят лет. С самого начала. Мы же вместе эту церковь замутили.

– И вы в ней главный епископ.

– Верно.

– А еще какая‑то работа у вас есть?

Оук мотнул головой в сторону своего дома.

– У меня все схвачено, если ты об этом. В нашей церкви много щедрых людей. А этим домом я обзавелся еще в те времена, когда Хейт был ничейной землей.

– Вы возьмете на себя обязанности Маттиаса?

– Слишком я стар для такой суеты. Побуду за главного, пока не найдется кто‑нибудь подходящий, и хватит.

– Вы с Маттиасом близко дружили все эти годы?

– А это еще что за вопрос? Проклятье, проявите хоть немного уважения.

– Простите, – рот Виктора скривился, – но у вас не слишком расстроенный вид.

– Мы закончили?

– Вероятно, дело в том, что вы не разделяли теологические воззрения первосвященника.

Оук направил биту в сторону Виктора, и Грей шагнул вперед. Оук поколебался, но потом все же отступил.

– Пора вам выметаться с моей территории.

– На указательном пальце правой руки у вас кольцо с изображением, которое наверняка есть и в виде татуировки на теле, – сказал Виктор. – Оно символизирует верность Люциферу.

Следом за Оуком Грей посмотрел вниз и увидел квадратный серебряный перстень-печатку с изображением дракона, обвившего черный крест.

– Мужик, я ведь член Дома Люцифера. Что, блин, мне еще носить, по-вашему?

– Я думаю, вам следовало бы носить кольцо, соответствующее догматам вашей религии, – ответил Виктор, – а не кольцо, символизирующее тайный обряд посвящения, включающий черную мессу, кровавую жертву и клятву сатане в пожизненной верности под эгидой L’église de la Bête.

Оук провел пятерней по волосам и постарался принять равнодушный вид, но Грей увидел в его глазах потрясение.

– Не знаю, что вы там курите. Я это кольцо в ломбарде купил, потому что оно мне понравилось. Мне жаль, что Мэтти мертв, но больше мне вам сказать нечего. – Он потряс перед гостями битой: – И не смейте возвращаться сюда и утверждать, что я недостаточно горюю по своему другу.

Радек с чуть заметной улыбкой распрощался с ним, добавив:

– Будем на связи.

Глава 9

Сквозь щель в портьерах Оук наблюдал, как двое посетителей направляются к центру Хейт-Эшбери. Ума у Оука хватало, но вдобавок он был крупнее и злее большинства людей. Окончив Калифорнийский политехнический институт, он решил, что, чем чахнуть за письменным столом, лучше присоединиться к банде байкеров и торговать наркотиками. На дворе стояли шестидесятые, и такое решение казалось почти нормальным альтернативным карьерным путем. Несколько лет спустя он познакомился с Маттиасом, и это было вполне естественным совпадением.

Дом Люцифера стоял за анархию и личную свободу, а именно эти две вещи были для Оука