Семисвечник царя Соломона - Александрова Наталья Николаевна

– Но какого рода консультации вам требуется?

Я лихорадочно придумывала какой-нибудь благовидный повод, а пока тянула неуверенно:

– Вы понимаете… это консультация такого рода…

– Конфиденциальная? – догадалась брюнетка.

– Да-да, конфиденциальная! Очень конфиденциальная! – подхватила я, сообразив, что такой поворот даст мне дополнительное время на размышления.

– Конфиденциальные консультации – это наша особая специальность! – с неестественным энтузиазмом воскликнула блондинка. – Я знаю, кто вам нужен! Мишель!

– Но Мишель сейчас… – перебила ее брюнетка, – ты же знаешь… Мишель сейчас… там такие проблемы…

– Ерунда! Работа есть работа! Проблемы должны остаться за порогом офиса!

Блондинка повернулась к офису и громко позвала:

– Мишель! Подойдите, пожалуйста!

Я ожидала появления изящного молодого мужчины – ему подошло бы это французское имя. Однако вместо этого к нам подошла крупная, дородная женщина средних лет, с красными глазами и красным, как при простуде, носом. На ее массивной груди с трудом сходился форменный темный пиджак, а синий шарфик выглядел так, словно в него неоднократно высморкались.

– Мишель Борисовна, – бодро обратилась к пришедшей блондинка. – Клиентке требуется конфиденциальная консультация. Надеюсь, вы сможете ей помочь.

– Пофтараюсь… – проговорила Мишель низким, гулким, совершенно мужским голосом.

Я сделала стойку, как охотничья собака, почуявшая дичь.

Я была почти уверена, что это – тот самый голос, который я слышала на лестнице.

Правда, я думала, что этот голос принадлежит мужчине, но в этом случае нетрудно было ошибиться.

Этот низкий простуженный голос вполне мог принадлежать и мужчине, и женщине.

Мишель Борисовна заметила выражение моего лица и по-своему трактовала его.

– Вас удивляет мое имя? Это мои родители очень любили «Битлз» и назвали меня в честь своей любимой песни.

– Ну, я вижу, вы нашли общий язык. Мы передаем клиентку вам! – бодро проговорила блондинка.

– Вы в надежных, очень надежных руках! – поддержала коллегу брюнетка, и обе радостно испарились.

Мишель Борисовна посмотрела на меня страдальческим взглядом и произнесла своим трубным голосом:

– Флуфаю фас…

Я с большим трудом поняла, точнее догадалась, что она сказала «Слушаю вас».

Зато я перестала сомневаться, что именно ее слышала на лестнице.

– Так ф фем фаша пфоблема?

Я уже начала понимать ее особый язык. «Так в чем ваша проблема…»

Я лихорадочно придумывала какую-нибудь правдоподобную проблему, но в это время в кармане моей собеседницы громко зазвонил телефон.

Она переменилась в лице, выхватила телефон таким жестом, каким ковбои в вестернах выхватывают шестизарядные кольты, но взглянула на экран – и разочарованно ответила:

– Флуфаю… эфо ты? А я думала, фто эфо он…

«Надо же, – подумала я, – интересно, как ее язык понимают собеседники?»

Во всяком случае, этот звонок дал мне еще немного времени на размышления.

Но Мишель, послушав собеседника, взглянула на меня с досадой, прикрыла трубку ладонью и прошепелявила:

– Исфините, я ненадовго офлучусь! Фажный вазговор! Офень фажный, по работе!

– Ах, важный разговор! – перевела я на человеческий язык. – Конечно, конечно, я вас подожду…

На самом деле, едва Мишель вышла из офиса, я выскользнула следом за ней.

Я уже знала, где она ведет свои секретные разговоры – на лестничной площадке.

Поэтому я стрелой подлетела к лифту, благо он был свободен, нырнула в кабину, поднялась на седьмой этаж, вихрем пронеслась на пожарную лестницу, выскользнула на площадку и замерла, прислушиваясь к тому, что происходило ниже этажом.

А там Мишель Борисовна беседовала со своим таинственным собеседником.

– Да, я выфла из офиса… гофорю, выфла… да, здесь мофно разгофаривать… здесь меня никто не услыфит… нет, здесь меня тофно никто не услыфит…

«Ага, никто не услышит! Как же! – подумала я. – Какое вопиющее легкомыслие!»

– Кто его видел? – продолжала Мишель Борисовна взволнованно. – Мафа его видела? Какая Мафа? Ах, эта Мафа… ты говориф, она видела их сфоими глазами? Она не могла офибиться? Какой ужас! Какой кофмар! Неужели они думают, фто я его не найду? Да я его найду где угодно, хоть под землей, хоть на дне морфком! Они повалеют, они горько повалеют о том, что фделали!

Как ни странно, от волнения Мишель Борисовна почти перестала шепелявить, так что я понимала ее практически полностью. И надо признать, я пришла в ужас от услышанного.

Мы с Василисой воображали, что очень ловко избавились от трупа, а выходит, есть какой-то свидетель! Какая-то Маша видела все своими собственными глазами!

А я еще подумала, что Мишель легкомысленна, если думает, что ее никто здесь не услышит! А сами-то мы хороши!

Как там сказала Мишель?

Что найдет его где угодно, хоть на дне морском…

Понятно, что это – художественное преувеличение. Ведь Арсений находится не на морском дне, а на дне лесного озера. Но суть дела от этого не меняется… нас кто-то видел, когда мы избавлялись от трупа, тем самым подтверждая собственную вину…

Однако вот вопрос: кем Мишель Борисовна приходится покойному Арсению?

Я вспомнила Арсения.

Он был, несомненно, интересный мужчина. Высокий, представительный, с приятным, располагающим лицом. Улыбка опять же хорошая, приветливая… Невозможно представить рядом с ним эту жуткую Мишель…

Хотя, однако, чего не бывает в жизни… может быть, они поженились давно, в ранней молодости, когда Мишель была совсем другой… может быть, это был брак по залету, и вообще, у мужчин бывают очень странные вкусы…

Все эти мысли пролетели в моей голове в считаные доли секунды.

Мишель между тем продолжала разговор:

– Где, ты говориф? Вот как! Я немефленно еду туда! Я долфна уфидеть мерфафку софстфенными глазами! Она должна за фсе отфетить, и она отфетит!

Мишель какое-то время молчала, видимо, слушала ответ собеседника, потом выпалила:

– Фсе! Еду немедленно!

Тут же она перезвонила в службу такси и вызвала машину к нашему бизнес-центру.

Не представляю, как диспетчер понял ее, с ее-то жуткой дикцией, однако она как-то сумела сделать заказ.

Сразу после этого снизу донеслись тяжелые удаляющиеся шаги – Мишель спустилась вниз по пожарной лестнице.

Я на мгновение задумалась.

Кого она назвала мерзавкой? Кого она хочет увидеть собственными глазами? Кто должен ответить за все содеянное? Кого она хочет заставить расплатиться?

Труп Арсения утопили мы с Василисой.

Про меня она явно ничего не знает и собирается немедленно куда-то ехать, чтобы расправиться с мерзавкой. Я здесь, значит, остается только Василиса…

Я набрала ее номер, чтобы предупредить о приближающейся опасности, о тайфуне по имени Мишель…

Но телефон сестры был выключен. Вот когда надо, до нее никогда не дозвониться!

Тогда я решила, что не могу бросить сестру в таком опасном положении, я должна вмешаться… тем более если нас с Василисой кто-то видел на месте преступления… ну или на месте сокрытия следов преступления, то мне угрожает такая же опасность.

Короче, я поняла, что должна последовать за Мишель и постараться каким-то образом минимизировать ущерб.

Я бросилась вниз по той же лестнице, надеясь, что Мишель еще не уехала, ведь такси нужно какое-то время, чтобы доехать до нашего бизнес-центра.

Скатившись по пожарной лестнице, я выглянула на улицу и действительно застала Мишель – она стояла на краю тротуара, нервно кусая губы и выглядывая такси.

Я бросилась к своей машине, села за руль и включила зажигание, чтобы быть наготове.

Как раз в это время к бизнес-центру подъехала белая машина с шашечками. Мишель махнула рукой, плюхнулась на сиденье, и машина сорвалась с места.

Я устремилась за такси.

Мишель ехала в сторону Невского проспекта.

Машин в этих местах всегда очень много, и опытный таксист лавировал среди них, так что я едва за ним поспевала. Правда, я могла не думать о скрытности – Мишель так спешила, что наверняка не оглядывалась.