Мертвый сезон. Мертвая река - Джек Кетчам

счастье, этого не произошло: с обеих сторон от дороги друг за другом стояли морские ресторанчики. Сбросив скорость, Ник медленно повел машину вдоль обочины.

– Ну, выбирайте.

– Кажется, «Капитанский стол» выглядит очень заманчиво.

– А как насчет «Золотого якоря»?

– Да мне хоть «Ржавого», только бы поскорее, – взмолился Дэн.

Ник указал куда-то вправо.

– А как вам вон тот нравится? «Викинг Лофт».

– Официантки в звериных шкурах на голое тело и в рогатых шлемах, – протянула Лора. – Напитки подают в кубках из черепов.

Мардж против воли рассмеялась.

– Ну нет, такого здесь не встретишь:

– Вот-вот, – согласился Дэн, – подобной херней чаще маются на Манхэттене.

– Ну да, я совсем забыла, мы же уже в провинции. – Лора фыркнула.

– Нормальное цивилизованное место, – осадил ее Ник, глуша мотор у обочины.

14:55

– Как она? – спросил Питерс.

Ему почти пришлось кричать. Как обычно, на станции было шумно, как в псарне. Он проехал по комнате на офисном кресле с колесиками, посмотрел на Сэма Шеринга, насупил брови.

– Дверь затвори, – бросил он.

– В больнице ответили, что она все еще лежит под наркозом, – сказал Шеринг. Он вошел в кабинет и высморкался в носовой платок.

– Простудился, Сэм? – участливо спросил Питерс.

– Слегонца, – Шеринг пожал плечами.

– Что еще сказали в больнице?

– Дают в целом положительный прогноз. Оправится, мол, девчонка. Она в основном от переохлаждения пострадала. Ну и крабы эти… нормально так ее потрепали.

Питерс поморщился. При одном лишь упоминании крабов его даже слегка замутило. К тому моменту, когда женщину заметили с рыбацкой лодки, морские падальщики прямо-таки клубились у ее ног. «Крепкая оказалась дамочка, – подумал он. – В бреду, еле-еле живая, а гляди-ка как уцепилась за камни, так и не отпускала».

– Есть какие-нибудь предположения насчет ран на лице и спине?

– Похоже на то, что ей пришлось чертовски долго бежать по лесу, – ответил Шеринг. – У нее из-под кожи достали уйму заноз. Есть такие, что на целый дюйм загнались.

– От чего или от кого, интересно знать, она так подорвалась?

– Может, злого мишку повстречала.

– Ты еще пошути мне тут, Сэм! Хочешь сказать, она развернулась лицом к твоему «злому мишке» и бежала спиной вперед – так, что ли? Отсюда и раны на спине, правильно?

– Да, что-то не очень стыкуется…

– Ничего тут не стыкуется, Сэмми. Я лично вижу дело так: пока она бежала, за ней кто-то тоже гнался – и при этом охаживал прутьями по спине. Мне эти раны с самого начала показались похожими на следы от порки.

Шеринг пошмыгал носом.

– Ну, так можно долго судить да рядить. Надо дождаться, когда она придет в себя и сама что-нибудь расскажет.

– Но машину-то ее мы должны были отыскать, а? Где-то в наших местах стоит пустая машина. И в ней, вполне возможно, лежат документы. Она явно не из местных, это мы уже знаем. Свяжись по рации с Майерсом и Уиллисом и скажи им, чтобы поискали как следует. Когда мы сможем поговорить с ней?

– Врачи говорят, надо еще несколько часов подождать.

– Попроси их позвонить нам сразу, как только она откроет глаза.

– Заметано.

– Да, и вот еще что…

– Что, шеф?

– Сходи пообедай, черт возьми, а? Государство же платит тебе зарплату, я полагаю. Вчера я подсчитал, что ты выпил одно пиво. Этого мало, мальчик. Тебе нужно поберечься от этой простуды, а ты выглядишь тощим, как кедр. Хочешь пересесть в мое кресло? Тогда придется потолстеть – чтобы было чем его наполнить, сынок.

– Кто сказал, что мне нужно это вонючее кресло, Джордж?

– Кто сказал, что Никсон был мошенником? Я сказал. Давай, ступай.

Питерс снова заворочался в кресле, одновременно отталкивая от себя лежавший на столе канцелярский скарб. Потом он вырвал листок из блокнота и принялся рисовать на нем следы, каковые все же успел увидеть на спине у этой самой несчастной Джейн Доу. Память у него была отменная, оттого и рисунки вышли весьма убедительные. Определенно, такие следы получаются, если человека безжалостно отхлестать. Основная часть ран находилась примерно на уровне поясницы. Он поднялся и подошел к настенной карте.

Нашли ее к северу от Дэд-Ривер. В «мертвый сезон» это было довольно безлюдное место. Примерно в миле от берега находится Кэтберд-Айленд, где позапрошлым летом – это он запомнил точно – пропала без вести группа рыбаков-любителей. Случай, чего греха таить, таинственный. Ребята прибыли из Куперстауна, штат Нью-Йорк, и все вместе на лето поселились в Лаббоке. Как-то раз они взяли напрокат лодку у какого-то парня из местных по фамилии Шорт – и больше их никто не видел.

Лодку потом, правда, нашли – она стояла на якоре недалеко от северной оконечности острова. И нигде – ни малейших следов злого умысла или какого-то насилия. Потом десять здоровенных мужиков из поисково-спасательного отряда неделю кряду бродили по острову – тщетно. Разве что – и, кстати, совершенно неожиданно – обнаружили чьи-то землянки для жилья. На Кэтберд-Айленде не осталось абсолютно никаких толковых построек, если не считать заброшенного маяка, где уже не первое поколение вили гнезда морские птицы. Но и там не нашлось ничего подозрительного. Решили, что те землянки вырыли какие-нибудь школьники с шилом в одном месте, а насчет рыбаков выдвинули следующую версию: они накачались пивом, решили искупаться, спрыгнули с лодки, а там уж и течение их всех на дно сволокло.

Версию эту, правда, не поддержал как минимум один человек – тот самый Шорт, что сдал им лодку.

Было с островом связано что-то еще нехорошее… да вот только что именно – ему и не упомнить уже. Несколько лет назад… может, Шеринг в курсе? А так, за все время во всей округе – ни одного по-настоящему тревожного случая. Тишь да гладь.

Питерс вздохнул. Кто бы ни сотворил подобное с несчастной женщиной, он сейчас, скорее всего, уже где-то в Канаде. Хорошо бы хоть дамочка эта поскорее заговорила. А нет, так пусть уж вообще молчит – все равно виновника не сыскать.

На память снова пришли те самые треклятые крабы, одна из древнейших форм жизни на земле – как акулы и тараканы. За века существования у них не возникло потребности как-то видоизменяться, подстраиваясь к переменам в окружающей среде. Жрут все, что под ноги им опускается, и в клешню не дуют. Простая, прямолинейная, жестокая форма жизни. Как только люди могут готовить крабов? А туристы только и талдычат: раз мясо краба свежее, значит, полезное, и т. д., и т. п. Что взять с этих туристов – тупы как грязь, вот и весь сказ. Но Питерс в этих краях вырос, он-то посметливее