Обвинение - Дениз Мина

оставался в тени, поскольку дайвер высветил фонариком девушку в гниющем полосатом платье прямо перед ним. Мне тяжело было даже смотреть на нее. Сама картина того, что произошло с ее лицом, – смотреть на это тяжело. Было там еще третье тело. Тот мальчишка в футболке, склонившийся над столом.

«Тридцать секунд».

Но дайвер замер в проходе. Фонарик с камерой застыли, выхватив что-то из темноты в дальнем углу гостиной.

А именно лицо мальчика, лет семи-восьми, ровесника Джесс. Его лицо не разложилось. Оно осталось нетронутым, и кожа у него светилась белоснежно-белым. Он притаился в потемках, спрятавшись в дальнем углу, и черные его глаза озлобленно сверкали. Внезапно длинная полоска света блеснула у него изо рта.

Все случилось ужасающе быстро, в считаные секунды вода хлынула из коридора и раздула на Леоне рубашку. Голову его понесло течением вверх. Все в комнате двинулось с места.

«Это происходит из-за перепада давления в каюте». Тела выплыли из-за стола, будто встали, и начали распадаться, головы валились с плеч, руки выкручивались и взмывали вверх.

Дайвер запаниковал. Камера пошатнулась и стала шарить по потолку, оставляя за собой световые разводы. В отчаянии дайвер попятился и, смахивая руками в перчатках вихрь серой жижи, начал пробираться назад по коридору, все быстрее соскальзывая в черноту.

Камера выхватывала то облезлые стены, то гниющий потолок, то лихорадочно размахивающие, бьющие по стенам руки дайвера. Они все замедлялись, жесты становились плавные и невнятные. А потом руки совсем замерли. В кадре под конец простерлась рука в перчатке, будто взмахом говоря миру «адьё».

Картинка прервалась.

«Кислорода больше не осталось. Он умер».

Я в шоке отшвырнула телефон, и он отлетел на другой конец комнаты, подскакивая на резиновом толстом чехле как на крысиных лапках. Я уставилась на него. Экран блокировки горел, освещая сумерки прихожей, как фонарик погибшего дайвера.

На время я и думать забыла про Хэмиша с Эстелль. И про дочек тоже. Забыла, что я намечала путь из подвала, с веревкой в руке, на чердак. В течение семи минут я думала о лаковой трухе, о дайвере, о мальчике, затаившемся в морской пучине, о смерти и о странных неувязках.

Я запустила второй эпизод.

11

День выдался тягостный. В какой-то момент я даже вознамерилась встать и зажечь свет, но как-то не сложилось. К тому времени, как в дверь позвонил муж Эстелль, я уже на стену лезла.

До этого я очень долго просидела у входной двери, слушая подкаст. Сначала я сидела между оттоманкой и холодной мраморной колонной. Потом пересела на оттоманку. Наверное, я была в состоянии шока. Я пробыла там очень долго, боясь лишний раз встать: вдруг ноги приведут меня в подвал, и обманом убеждала себя еще чуть-чуть потерпеть, якобы дожидаясь ответов: откуда появилась пробоина в корпусе, кто правил яхтой, куда пыталась сбежать Амила? Хотя мне больше было интересно, от чего она бежала. Стоит мне заслышать о том, что женщина ударилась в бега, я вся внимание. Вдруг на Амилу набросился член экипажа? И если так, то знал ли об этом Леон?

Тут началась вторая серия, и я засунула телефон себе в лиф, а колонки поставила прямо напротив, создавая звуковой барьер между собой и подвалом.

Серия 2: 7 июля

В этой серии мы рассмотрим подробнее, что тем вечером случилось на самом деле. А также соберем досье погибших пассажиров Даны: Леона, Виолетты и Марка.

Желая отметить совершеннолетие Виолетты, Леон купил ей эксцентричный подарок – антикварное бриллиантовое колье. Обошлось оно ему в три четверти миллиона евро и имело солидную предысторию. Леон купил его на аукционе в Малаге у шведской принцессы Эланы, продававшей колье в пользу благотворительного фонда. Но колье было неприглядное, старомодная цепочка маргариток из бриллиантов, облепивших бриллианты покрупнее.

Виолетта сразу дала понять, что колье это ей ни к чему.

Она написала на почту отцу, что деньги или помощь с квартирой пригодились бы больше. Но Леон воспитывал детей в стиле широких жестов. И материальная поддержка в его концепцию не вписывалась, равно как и поиски квартиры. Зато под такую модель попадали покупки самого дорогостоящего лота на благотворительном аукционе на глазах у международной общественности.

Виолетта написала отцу эсэмэску. Прошу простить за нецензурную речь, но здесь важно донести характер их взаимоотношений:

В.: Драгоценности мне не нужны. Смысл покупать какую-то непомерно дорогущую хрень.

И еще одну, в тот же день:

В.: Мне ведь придется оформлять страховку, а оно мне на хрен не сдалось, куда его носить. Сплошные ТРАТЫ.

Броские украшения не в ее стиле. Ей нравились незатейливые вещицы. Как девушке элегантной. Леон выбрал для нее как нельзя более неуместный подарок. По всей видимости, знал он ее не слишком близко.

Согласно данным телефонной компании, Леон какое-то время был вне зоны доступа, но, пришвартовавшись на Бальбоа, он ответил на обе ее эсэмэски:

Л.: Ладно, Ви. Если сама не хочешь, я подарю его кому-нибудь еще.

В.: Ладно.

Л.: Такой красоты я тебе еще не дарил.

В.: И в принципе ничего не дарил.

Опять повисла долгая пауза.

Л.: Ты вообще поедешь в этот чертов Сен-Мартен?

В.: Еще спрашиваешь, чокнутый старикан.

Затем – шквал эсэмэсок от Леона.

Л.: Вот соплячка неблагодарная.

Л.: Я тут пытаюсь всучить тебе колье за 750 тысяч евро В РОЗНИЦУ.

Л.: Какого черта.

На что Виолетта ответила:

В.: Леон! НИКОГДА НЕ БЕРИ В РОЗНИЦУ.

Л.: Хахахаха! Люблю тебя.

Л.: Приезжай повидаться.

Л.: Можешь продать эту хрень, мне без разницы.

Потом еще эсэмэска, три часа спустя:

Л.: Хахахаха, до сих пор смешно!

По этим эсэмэскам чувствуется колорит отношений между Виолеттой и Леоном. Они общались непринужденно. Она перед отцом не робела и не боялась высказывать недовольство его беспорядочным воспитанием. Леон был для нее не лучшим отцом. Когда она была еще совсем малышкой, он бросил ее на попечение наркозависимой матери. А в девять лет Виолетту госпитализировали с истощением. Последние годы Леон пытался загладить вину, и, хотя она все еще злилась, они как будто поладили.

Марк был младшим ребенком. Его мать, Даниэла, работала в местной администрации Саутгемптона. Они с Леоном так и не поженились. Познакомились они в местном пабе и прожили вместе в доме Леона на полуострове Сэндбэнкс без малого десять лет. Сэндбэнкс – это маленький клочок земли на южном побережье, край роскошнейших поместий во всей Англии. После смерти Леона его дом продали за двадцать один миллион фунтов.

Из двоих детей, похоже, Марку в отношениях