Лабиринт простых сложностей - Галина Владимировна Романова

времени. Получалось, что с Верой пошушукаться он не успел.

– Будете пирожки? – поставил он на ее стол стакан с кофе. – Два с яблоками, два с вишней.

– Ох… Спасибо, конечно, – она глянула на свой совершенно плоский живот. – Наберу лишний вес, ты виноват будешь.

– У вас конституция не та, товарищ подполковник. Вам не грозит сделаться толстой и безобразной, – улыбнулся он вполне приятно. – Давайте так: один с яблоками, один с вишней? Чтобы и мне не обидно было.

– Давай, – она точно любила и ту, и ту начинку. – И хочу кое-что прояснить, чтобы ты к Умовой опять с вопросами не кинулся.

Он остановился на середине кабинета, словно споткнулся. Повернул к ней покрасневшее лицо.

– Да я, собственно…

– Меня перевели к вам в отдел после одного неприятного дела. Скандального. В нем был замешан мой сын. – Она сняла пластиковую крышку со стакана, отхлебнула кофе. Воскликнула изумленно: – Отличный кофе, капитан! Откуда?

– Из автомата в коридоре, – недоуменно заморгал он.

– Надо же… Даже из автомата кофе лучше, чем я варю… В общем, Сережа мой встречался с девушкой Варей. Как встречался? Так… То встретятся, то он ее продинамит. Как-то не готов он был на тот момент к серьезным отношениям. А вот она… Она вообразила, что он любит ее и только ее. Часто приходила к нам в дом. Даже когда его не было. Сидела со мной часами. Помогала готовить. В общем, готовилась к тому, чтобы войти в семью.

– А сын ваш где был в это время?

– А сын мой в это время встречался с другими девушками. И старался забыть о Варе. Только она не позволяла. Вела себя настойчиво, если не навязчиво. Сначала ее навязчивость проявлялась в визитах к нам в дом. Потом она начала подстерегать Сергея во всяких разных местах. Устраивать ему публичные истерики. И в процессе этих истерик прозвучало, что я ее всячески провоцирую на то, чтобы она считала себя членом нашей семьи. Сын мне предъявил претензии. Я предъявила претензии ей. И однажды просто не пустила ее в дом, наговорив… В общем, я была достаточно резкой и откровенной. И Варя…

– Она покончила с собой? – выпалил Андреев, так и стоя в центре кабинета со стаканом в одной руке, с пирожками в другой.

– Да. И еще она оставила предсмертную записку, в которой обвиняла моего сына. И было разбирательство. И служебная проверка, в ходе которой выяснилось, что я последней видела ее в живых. Все, конечно, выяснилось. Статью по доведению до самоубийства применять не пришлось. Но… меня понизили в должности и сослали сюда. – Она шумно глотнула, откусила пирожок и пробормотала рассеянно: – Вкусно.

– Понятно, – он глянул на нее с сочувствием.

Но она его тут же одернула, стукнув по столу ладонью.

– Я это для чего тебе рассказала, капитан? Не для того, чтобы ты меня жалел. А для того, чтобы ты к Умовой за сведениями не бегал. И не шушукался с ней по углам. Противно!

– Я не шушукался. – Андреев покраснел до мочек ушей.

– И вообще… – она смерила его с головы до ног выразительным взглядом. – Она – не твой вариант. Слишком прилипчива.

Они оба вздрогнули от того, с какой силой распахнулась дверь их кабинета.

– Добрый вечер, – ярко накрашенные губы Веры Умовой расползлись в широкой улыбке. – А я к вам с новостями. И с какими!

Ни Хмельнова, ни Андреев не произнесли ни слова, ожидая продолжения. Вера пошла к столу Димы медленной грациозной поступью. Ее юбка до колен была слишком узкой, и при ходьбе слышалось характерное шорканье ее ног выше полных коленей. Ему сделалось неприятно. Хмельновой, судя по ее гримасе, тоже.

Вера дошла до стола капитана и с облегчением уселась в его рабочее кресло.

– Простите, товарищ подполковник, что прервала вас.

Она неприязненно глянула на Хмельнову. Видимо, последняя фраза в ее адрес была Верочкой подслушана.

– Но сведения очень важные. – Она ласково глянула на Андреева и совершенно неуместно провела кончиком пальца себе по шее. – Помнишь, я рассказывала тебе о доме по соседству с тем, в котором произошло убийство на лестничной клетке?

– Где накрыли наркопритон и бордель одновременно? – уточнил Дима.

– Да. Мы проверяли там всех жильцов и так далее. Я лично каждого под микроскопом рассматривала.

– Да, да, помню.

Дима поставил на подоконник нетронутый кофе и положил рядом пакет с пирожками. Почему-то мысль предложить угощение Вере не пришла ему в голову. В ушах еще слышался шорох ее трущихся друг о друга бедер.

– Там еще всплыла личность какого-то вора… – он пощелкал пальцами, пытаясь припомнить имя.

– Сергей Иванович Золотов, он же – Серж Золотой. Пятидесяти лет от роду, неоднократно судимый. Но в последнее время будто бы ведущий праведный образ жизни. Будто бы… – с нажимом повторила Вера и оглядела их с той же широкой улыбкой.

– Есть сомнения? – нетерпеливо поинтересовалась Хмельнова, отставляя полупустой стакан с кофе в сторону.

У нее неожиданно пропал аппетит. То ли от вида пышного женского тела, которого, она считала, в Вере слишком много. То ли от грядущих новостей, которые Умова им принесла. Почему-то не ждала она от этих новостей ничего хорошего.

– Знаете, кто на самом деле этот Золотов?

Вопрос был риторическим, оба снова промолчали.

– Он родной отец вашей подозреваемой Ирины Новиковой. Считаете, что такие совпадения возможны? – Вера неожиданно перестала улыбаться и, навалившись тяжелой грудью на стол, зловеще прошипела: – Золотов проходил свидетелем по делу с наркопритоном и борделем, но соскочил. И тут вдруг в доме по соседству убивают девушку. С ножом в руке его дочь. И все бы ничего, если бы не Ангелина Баловнева…

– А это кто? – в один голос выпалили Хмельнова с Андреевым.

– Это танцовщица из ночного клуба, проживающая на той самой лестничной клетке, где было совершено убийство. Она, кстати, тоже мелькала в материалах дела с борделем. И тоже соскочила. Это не кажется вам странным, дорогие коллеги? Не слишком ли много случайных совпадений такого зловещего толка?

Глава 8

– Вы в прошлый раз не открыли мне дверь. – Капитан Андреев только что продемонстрировавший заспанной девушке свое удостоверение, без приглашения перешагнул порог квартиры и с улыбкой предположил: – Видимо, вас не было дома.

– В прошлый раз – это когда? – поинтересовалась девушка.

Голос у нее был с хрипотцой, Андреев нашел его очень сексуальным. И девушку, внимательно осмотрев, тоже нашел сексуальной. Стройная брюнетка с маленькой грудью, длинными ногами и черными локонами до тонкой талии, до которой не доходила крохотная футболка. Гладкая линия живота с крохотной бусинкой в