Лин Гамильтон - Гнев Шибальбы

— Там есть какие-нибудь артефакты? — спросила я.

— Пока не знаю, — ответил Джонатан. — Мы не планируем вычерпывать грунт из колодца, пока не закончим работу здесь, а на это потребуется еще несколько недель. Как вы понимаете, без доступа дневного света сделать это будет очень непросто.

У одной из стен виднелась горка каменных обломков, осколки костей, керамики и тому подобное.

— Что это? — спросила я.

— Это, — улыбнулся Джонатан, — то, что мы, археологи, называем БЕЗ — «Бог Его Знает». Мы займемся идентификацией этого позже. А вот эти предметы мы можем идентифицировать уже сейчас, — пригласил Джонатан, подводя нас к большому деревянному ящику, размером примерно три на четыре фута. В ящике лежали лотки с тщательно пронумерованными, занесенными в каталог и переложенными неотбеленной ватой керамическими черепками, бусами и возможно, из нефрита. В одном из поддонов лежали украшенные красивой резьбой кремневые лезвия, ни одно из которых не повторяло другое, и все они, без сомнения, были потрясающими произведениями искусства.

— Пока мы обнаружили восемь таких клинков, — объяснил Джонатан.

— Будет девять, — сказал Лукас. — Девять клинков для девяти Повелителей Тьмы.

Его редкое участие в разговоре всегда меня удивляло.

— Возможно, Лукас прав. Без сомнения, эти пещеры считались входами в преисподнюю, в Шибальбу. Мы полагаем, что это место было священным. Нам не известно, зачем были спрятаны здесь эти клинки или какой обряд мог проводиться под землей, но можем предположить, что это что-то очень важное, — сказал Джонатан. — Возможно, это было место, куда приходил правитель майя, ахау, чтобы попоститься и пообщаться с предками и божествами. После нескольких дней поста и молитв в состоянии, подобном трансу, правитель прокалывал себе язык или гениталии иглой электрического ската. Пролитая таким образом кровь капала на бумагу, которая сжигалась, чтобы ублажить богов. Затем правитель появлялся перед своим народом в белой одежде, испачканной его собственной кровью. Нам это могло бы показаться отвратительным, но кровь считалась носителем души, и этот обряд для майя был очень могущественным, он, подобно игре в мяч, гарантировал продолжение жизненного цикла.

— Не забудьте и о людях, которые без электрического света работали под землей, вырезая эти грандиозные маски, — прошептала Иза.

Она была права. Пока их друзья и их семьи трудились и играли на поверхности, художники майя должны были добраться сюда, преодолевая первобытные страхи перед тьмой и освещая дорогу лишь факелами, чтобы вырезать из камня эти приводящие в трепет лица.

Когда мы повернулись, чтобы уйти, я заметила на стене, рядом с входом в туннель, едва заметные очертания резьбы, которые рабочие еще не расчистили. Резьба имела довольно сложный рисунок с двумя, как мне казалось, завитками, тянущимися из основания и скорее напоминающими две поднятые руки.

Я хотела было расспросить поподробнее об этом изображении и посмотреть поближе, но нам действительно нужно было идти. Каждый был занят собственными мыслями, когда мы покидали пещеру и выбирались обратно на поверхность.

Мы вернулись к джипу и направились к Мериде. Проехав примерно полпути, мы снова свернули с дороги и остановились у маленького симпатичного домика.

— Жилище скромное, зато — мое, — заявил Джонатан. — По крайней мере — мое, пока я руковожу раскопками. Пошли поплаваем!

Дом, быть может, и маленький, но в нем было все, чего только можно пожелать. Большая просторная кухня, камин в гостиной, которая одновременно служила столовой, и очень милая спальня, откуда был выход на патио и в бассейн. Мы окунулись и выпили прохладительных напитков.

Спустя примерно час, когда солнце село, мы двинулись по направлению к Мериде.

Даже фигура майора Мартинеса у конторки портье не испортила мне впечатление от дня, хотя было видно, что из-за моего исчезновения он был еще более раздражительным, чем обычно. Он лишь хмыкнул, увидев меня, и демонстративно посмотрел на часы.

Но мы не опоздали, и ему нечего было мне сказать.

Я пригласила компанию поужинать, но у всех были дела: Иза собиралась помочь матери на кухне, Лукас и Джонатан тоже оказались заняты.

Уходя, Джонатан легонько коснулся моей руки:

— Я надеюсь, что скоро ты снова посетишь мой маленький домик, там будем только мы вдвоем. Приедешь?

— С удовольствием, — ответила я, и это было правдой.

Когда я поднялась к себе в номер, у меня возникло чувство, что в нем кто-то побывал. Не девушка, что убиралась в номерах, а кто-то еще. Странно, но такое всегда чувствуется, даже если вещи не тронуты.

Я попыталась прогнать это ощущение, и в этом мне очень помогла мысль о вечере с Джонатаном в его чудесном маленьком доме.

Кими

Кими — еще один день смерти.

«Пополь-Вух», великая эпопея майя-киче, рассказывает о легендарной битве между Повелителями Смерти, обитателями преисподней, называемой Шибальбой, и Героями-близнецами. Близнецы, Хун-Ахпу и Шбаланке, потомки Повелителя Маиса и изгнанной из преисподней принцессы, днем затеяли игру в мяч с обитателями Шибальбы, а ночью им пришлось пройти несколько испытаний.

Они выдержали испытание огнем, дождем и градом, летучими мышами, острыми, как бритва, камнями, которые оживали и пытались разрезать их. Один из братьев был обезглавлен, они тонули, их кости были измельчены и брошены в море. В конце концов они перехитрили Повелителей Смерти и вознеслись сквозь землю к небесам, став солнцем и луной. Этим, как объясняется, герои должны были принести надежду миру: призванный Шибальбой так же, как и близнецы, способен победить Повелителей преисподней и восторжествовать над смертью.

Хотя я этого еще не знаю, но сегодня последний день жизни дона Эрнана, день, когда его душа войдет во чрево Шибальбы и начнет свою собственную битву с Повелителями Смерти. Он умрет, так и не найдя того, что искал.

То, что это произошло с ним в кими, день, обозначенный иероглифом, изображающим человеческий череп, древним майя показалось бы вполне естественным.

Но естественной его смерть назвать было нельзя. Кем бы ни был тот человек — посланник Повелителей Шибальбы, — кто убил его, смерть дона Эрнана имела привкус истории и была несколько… театральна.

В тот день мою свободу вновь ограничивали стены моего временного пристанища. Мы с Изой, Франческой и Сантьяго завтракали на кухне, и Сантьяго рассказывал мне о своих попытках еще раз освободить меня из этого временного заключения.

Я сама позвонила в канадское посольство в Мехико, и после нескольких приводящих в ярость попыток прорваться сквозь бюрократическое болото я нашла сотрудницу по имени Маргарет Семпл, которая несколькими годами ранее работала вместе с моим отцом и пообещала мне все уладить.

Зная, что в Мексике «все уладить» означает нечто другое и требует гораздо больше времени, чем дома, я решила расслабиться и наслаждаться наступившим днем в обществе семейства Ортисов.

Алехандро был в отеле и выглядел бледным и неразговорчивым. Он больше не походил на того нагловатого парня, с которым я пару дней тому назад пила пиво во время нашей недолгой встречи. Этим утром он был на похоронах Луиса Валлеспино с группой своих друзей, и увиденное и пережитое подействовало на него угнетающе.

— Прости, что я была груба с тобой тогда, Алехандро, — сказала я ему, когда мы ненадолго остались наедине. Его взгляд слегка вспыхнул. — Я ужасно беспокоюсь за дона Эрнана. Я не понимаю, в чем дело, но буду молчать, обещаю тебе. Я просто хочу поговорить с тобой.

Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но затем он повернулся и ушел.

Позже мы с Изой поплавали в бассейне, расположенном во дворе, позагорали и посплетничали под присмотром, если можно так сказать, доньи Хосефины, которая, подтверждая свое прозвище, сидела в тени веранды и царственным взглядом провожала любого, кто приходил или уходил.

— Ну, Иза, расскажи мне о своем приятеле.

— Он замечательный. Банкир, но не зануда. Из Франции. По счастью, его отправили работать в Мексику два года тому назад. Мы встретились вскоре после его приезда. Правда, из-за неустойчивости мексиканского песо он вряд ли считает свое назначение выгодным. Теперь вопрос в том, что нам делать, если его отзовут обратно в Париж.

— Какими именно банковскими операциями он занимается?

— Валютой, что-то вроде международных денежных переводов на крупные счета. Вообще-то он очень помог мне с бизнесом. Он всегда дает дельные советы в том, что касается покупки и продажи долларов или евро. Он очень талантливый.

— Талантливый и…?

— Красивый. Может, даже очаровательный, что еще сказать? Француз до мозга костей, очень милый, забавный и хорошо одевается. К тому же он поладил с моей семьей, даже с Алехандро. Теперь твоя очередь. Что мы думаем о наших археологах?