Александр Полюх - Иту - Шаа

- И в качестве объекта для первого удара противник выбрал остров Хмурый? - донеслось с другого конца линии. - Слово богу - нет!

- Вы хотите сказать, что это сектанты, вооружившись палками, разбили батальон президентской гвардии?! - начал терять терпение Волков.

Начальник управления хихикнул.

- Я хочу сказать...

В этот момент в трубке разразилась дикая какофония шумов.

Майор инстинктивно убрал трубку от уха. Из глубины острова доносились звуки вновь возобновившейся перестрелки. Он вновь поднес трубку к уху. Какофония бушевало с прежней силой.

Волков оставил в покое радиотелефон и озадаченно пробормотал:

- Странно, очень странно...

Волков, Лутченко и Минкин вновь держали совет в кабинете незабвенного Долинина.

Командир батальона президентской гвардии докладывал:

- Роты понесли тяжелые потери, от сорока до семидесяти процентов личного состава по предварительным данным. Погибли двое из трех командиров рот.

- Капитан Галеев? - полуутвердительно спросил Волков.

- В том числе командир первой роты капитан Фархад Галеев.

- Хороший был офицер, - робко вставил Минкин.

Лутченко продолжил доклад.

- При попытке пробиться к месту сбора в районе жилого поселка, вторая и третья роты понесли новые потери. Фактически на данный момент у нас нет и трети первоначального состава батальона. Ротам отдан приказ окапываться на месте и держать круговую оборону.

- Что Районное управление господин майор? - с надеждой спросил у Волкова лейтенант. - Скоро придет помощь?

- Этот кабинетный умник сомневается в серьезности нашего положения, ответил тот со злой презрительностью и передразнил непосредственное начальство. - Лучше надо управлять наличными силами, майор Волков. Присланные вам в помощь гвардейцы, по-видимому, сражались друг с другом, Идиот!

- Если противник вздумает контратаковать, мы не продержимся и получаса, - прокомментировал оргвыводы начальника Районного управления командир гвардейцев с холодной обреченностью в голосе.

Наступило тягостное молчание.

Наконец, начальник следственной комиссии обратился к скисшим офицерам:

- Вы обратили внимание, что радиопомехи появляются только при непосредственном соприкосновении с противником?

- Как будто бы противник придерживается чисто оборонительной тактики? - уточнил Лутченко.

- Вот именно, - подтвердил Волков. - И у нас появляется шанс, который мы можем использовать.

Видно было, что он о чем-то напряженно раздумывал, затем решительно махнул рукой.

- Эх, да наплевать я хотел на эту свинью в апельсинах!

Начальник следственной комиссии решительно взялся за трубку радиотелефона.

- Три девятки, здесь три семерки. Дайте мне ноль-ноль-два. Да, Президентскую службу безопасности.

В лесу острова Хмурый лежали трупы погибших гвардейцев майора Лутченко. Мертвые молодые мужчины в пятнистой униформе пронзительно диссонировали с окружающей мирной картиной. Вместе с брошенным оружием и снаряжением, они походили на большую кучу мусора, оставленного после гигантской туристской вылазки в пригородный лес.

Немного ближе к морскому побережью, еще живые парни в униформе лихорадочно вкапывались саперными лопатками в мягкую лесную почву.

Рядом, прикрывая землекопов поневоле, другие молодые люди в защитном камуфляже судорожно сжимали свое оружие, пугливо вслушиваясь в обычные лесные звуки.

Маша, вся в корке засохшей грязи, бесцельно брела по лесной тропинке. Милое личико сковывала маска угрюмого безразличия.

Зацепившись за узловатый корень, коварно выползший из земли на тропинку, женщина упала. Она с трудом поднялась с земли, из ее глаз текли медленные крупные слезы.

- Тим, ну где же ты! - с отчаянием позвала ученая-этнограф.

И вдруг, совсем рядом в ответ послышалось.

- Ау, Маша! Я иду!

Слезы на глазах страдалицы мгновенно высохли.

- Тим, я здесь!

Из-за деревьев показался так неожиданно исчезнувший спаситель.

Мужчина и женщина порывисто бросились друг к другу навстречу с явным желанием обняться. Но в двух шагах от Маши Тимофей остановился, опустил руки и смущенно осведомился:

- Как вы сюда забрались?

Женщина в свою очередь опустила руки и растерянно понесла какую-то околесицу:

- Я вся в грязи... Все верно...

- Да, вид у вас на зависть всем поселковым свиньям, - сказал беглец от закона с натужной веселостью. Маша вспыхнула и сухо спросила:

- Почему вы бросили меня?

Тимофей с изумлением взглянул на покрасневшую обозленную женщину:

- Я же провел вас к поселку...

Но та продолжало язвительно выговаривать, совершенно не слушая оправданий своего собеседника.

- Благородный герой спасает легкомысленную путешественницу и стремительно исчезает в безбрежной прерии на горячем мустанге?

- Это был не я, Маша, - тихо сказал помрачневший спаситель, рассмотревший, наконец, более внимательно свою бывшую однокашницу по университету.

Чудом спасшаяся жертва трясины, в свою очередь, обратила внимание на следы побоев на лице Тимофея, которых не было у ее настоящего спасителя.

Она подошла к нему и осторожно дотронулась до обезображенного лица,

- Да, это был не ты.

Глава шестая

В пещере, служившей убежищем для беглого подозреваемого, горел костер. Под сводами пещеры, над костром, на свежесрубленных жердях сушилась выстиранная одежда ученой-этнографа.

Огонь костра красными колеблющимися бликами освещал внутренности пещеры. В углу, на травяной подстилке, покрытой одеялом, полулежал, опершись на руку, Тимофей. Он смотрел на костер и печально о чем-то размышлял.

Снаружи доносился плеск воды и жизнерадостный смех Маши.

- Боже, как хорошо! Тим, иди купаться!

Опечаленный мужчина поднялся со своего места и выглянул из пещеры. В вечерних сумерках серебристая фигурка купальщицы, плескавшейся в речке, напоминала сказочную русалку.

- Извините, но у меня нет плавок, - смущенно сказал Тимофей.

- Разве вы ничего не слышали о нудизме?

Беглец от пристрастных служителей закона сдержанно улыбнулся.

- Боюсь, я еще недостаточно цивилизован для совместного купания нагишом.

В ответ цивилизованная особа заразительно засмеялось, а смущенный зритель спрятался назад в пещеру.

Спустя еще две минуты, в пещеру вбежала Маша, завернутая в большое полотенце. Она подсела к костру и принялась сушить свои мокрые волосы. Полотенце так и норовило соскользнуть с обнаженной купальщицы, но в последний момент она возвращала его на место.

Закомплексованный хозяин пещеры нервно ерзал на травяной подстилке, не зная, куда девать глаза.

Ученая-этнограф весело приговаривала:

- Господи, как много мы теряем, живя с своих комфортабельных и скучных городах!

- Маша, вы помните, как мы с вами познакомились? - внезапно спросил нетвердым голосом бывший однокашник.

- О, да. На вечеринке у моего однокурсника, Миндадзе. Студенческое общежитие, свобода, молодость. Золотое было время!

- Вы помните, о чем мы тогда говорили?

- Я никогда этого не забуду, - перестала улыбаться женщина. - Ты рассказал мне об Иту-Шаа.

Тимофей с усилием выдавил из себя.

- Я не должен был этого делать.

- Почему? - удивилась Маша.

- Вы видите, к чему это все привело.

- Но Тим, это чуть ли не единственный в мировой практике случай, когда сообщество людей, пусть даже небольшое, по своей воле отказалось от войн и оружия. Религия твоих соплеменников должна стать религией всего человечества.

Ученая-этнограф вспомнила свою последнюю беседу с Тони-сану и добавила:

- Твое племя жило в безопасности, но этом острове долгое время, пока его не переселили отсюда... Я должна рассказать об Иту-Шаа всему миру!

Несостоявшийся островитянин опустил глаза и напряженно думал о чем-то своем, не слушая свою собеседницу. Наконец, он ее перебил.

- Почему вы тогда ушли с вечеринки, пообещав мне обязательно вернуться, но так и не придя назад?

Она смущенно улыбнулась.

- Потому, что была тогда еще просто сопливой девчонкой. Вы тогда мне очень понравились, Тим. Фу, вот я тоже перешла на твое "вы".

Маша смело взглянула в глаза собеседника.

- Не смей мне больше говорить - "вы". Хорошо?

Мужчина молча кивнул, не смея по-прежнему поднять глаз.

- Твой рассказ об Иту-Шаа навсегда изменил мою жизнь, и я очень тебе за это благодарна.

- Почему вы... ты тогда не вернулась? - гнул свое недоучившийся студент.

- Застряла в своей комнате, - махнула рукой женщина, - Выбирала платье получше, потом мне почему-то перестал нравиться мой макияж. В общем, бабские глупости.

Тимофей, бесцельно потирая ладонями свои колени, заговорил колеблющимся голосом:

- Маша, я тоже запомнил тебя на всю жизнь. Красивая, умная, добрая. Я думал о тебе каждую ночь в тюрьме, я орал от радости, когда после отсидки ты отыскала меня на стройке и предложила поехать на Хмурый, я...