Лора Липман - Чарующий город

— Это какое же?

Хихикая, Уитни легонько толкнула ее в бок. Тесс поняла, что ее подруга сильно пьяна. В таких случаях она либо оставляла Уитни у себя, постелив ей на диване, либо вызывала такси до Вортингтон Вэлли, где Уитни до сих пор жила с родителями, если, конечно, так можно было назвать жизнь в доме для гостей, отстоящем на огромном расстоянии от родительского дома.

— Тессер, ну это же так забавно, — Уитни продолжала хихикать. — Фини сегодня сообщил мне, — при этом она подмигнула Тесс, — что вы сидели вместе в баре до полуночи. И это все, что он может вспомнить. Видимо, вы там времени зря не теряли. Конечно, учитывая обстоятельства, вряд ли нужно упоминать об этом на встрече с редакторами, но лучшего алиби просто не придумаешь, верно?

Тесс задумалась. Странно, еще не было и восьми, когда Фини ушел из бара, почему же он сказал Уитни, что была полночь?

— Тесс? — Уитни снова попыталась пихнуть ее в бок, но промахнулась, и стакан с остатками виски, описав в воздухе красивую дугу, присоединился к сигарете с марихуаной. — О чем ты думаешь?

— Об алиби вообще, и об алиби Фини в частности. Ты права, оно действительно неплохое.

Глава 6

По официальному делу Тесс была в редакции «Бикон-Лайт» всего один раз: на собеседовании, в надежде устроиться на работу после закрытия «Стар». Тогда она приобрела безумно дорогой костюм, одолжила у Китти ее лучшую сумочку и надела тонкие колготки, которые умудрилась не порвать. Газета пригласила на собеседование всех сотрудников отдела новостей «Стар» — триста восемьдесят три человека. Работу получили менее десятка. Нового костюма и одолженной сумочки оказалось недостаточно, чтобы войти в их число.

К счастью, костюм не вышел из моды, хотя магазин, в котором она его купила, уже давно разорился. Темно-синего цвета, с жакетом, под который можно было не надевать блузку, и прямой юбкой до колена. «Если еще заколоть волосы и надеть синие туфли на высоком каблуке, то это будет выглядеть сдержанно и женственно одновременно».

— Настоящая леди, — вынес свой вердикт Тайнер, внимательно изучив внешний вид Тесс. В четверг утром Тесс зашла к нему в кабинет, прежде чем отправиться в редакцию «Бикон-Лайт».

— Да? А мне не нравится шея.

Уитни тоже была здесь. После ночи на диване у Тесс она чувствовала себя не лучшим образом, что, естественно, не способствовало ее хорошему настроению. Сегодня утром она проснулась с головной болью и отказывалась признаться в том, что это из-за того, что она накануне слишком много выпила. Сейчас она стояла, прислонившись к столу Тайнера, в свитере и юбке, одолженных у Тесс. Но на Уитни любая одежда смотрелась изящно, словно была предназначена именно для нее.

— Спасибо, Уитни, ты — настоящий друг.

— Не обижайся, просто ты выглядишь слишком сексуально, а ты должна выглядеть строго. Тебе нужен шейный платок.

Уитни принялась копаться в сумочке. Наконец она извлекла оттуда шелковый платок с ковбойскими мотивами: подковы, шпоры и лассо — и все это на бронзово-золотом фоне.

— Здорово. Раз ты такая волшебница, ты наверняка можешь достать у меня из уха монетку.

— Нет, на такие мелкие трюки я не размениваюсь. Я покажу тебе более интересный фокус. — Она красиво завязала платок вокруг шеи Тесс. — Говорят, что это отличный способ привлечь внимание к лицу.

— Да, это действительно завершающий штрих, — призналась Тесс неохотно. — Но если они не приняли меня на работу в качестве репортера, то почему ты так уверена, что они примут меня с распростертыми объятиями в качестве частного детектива?

Уитни подошла к подруге и обняла ее за плечи.

— Со времени кончины «Стар» в «Бикон-Лайт» сменилось больше половины редакторов, — напомнила она. — А оставшаяся половина вряд ли хорошо помнит, как выглядят их собственные жены. Что уж говорить о сотнях репортеров, которым они отказали в трудоустройстве за эти годы. Так что не бойся, подруга, ты для них будешь совершенно новым лицом, причем обладающим властью отказать им. Я намекнула им, что ты, может быть, и не возьмешься за эту работу, так как у тебя отбоя нет от клиентов.

— Жены? — удивился Тайнер. — Никогда не думал, что ты женофоб, Уитни. Ты, наверно, имела в виду, что они не помнят, как выглядят их супруги.

— Да нет, я имела в виду именно жен. Среди главных редакторов «Бикон-Лайт» есть только одна женщина, и то она дала бы фору всем представителям сильного пола. Кажется, однажды она была замужем, а может, и дважды, только у меня такое чувство, что в итоге ее мужьям пришлось воспользоваться федеральной программой по защите свидетелей, чтобы сбежать от такой замечательной супруги и при этом остаться в живых. В общем, теперь она завела себе домашнего мальчика, который бегает по квартире в одном фартучке и ждет, когда ее хозяйка соизволит прийти домой ближе к полуночи.

— Жуть какая! — искренне ужаснулась Тесс.

— А разве с твоей личной жизнью творится не то же самое?

Основатели и нынешние владельцы «Бикон-Лайт» — семья Пфайфер — превосходно разбирались во многих вещах, но недвижимость никогда не была их коньком. После многочисленных расчетов члены семьи решили, что с течением времени центр города будет перемещаться на запад, в район универмагов на Говард-стрит. Поэтому после Второй мировой войны, когда стремительно развивающейся газете потребовалось новое помещение, результатом строительства стало не имевшее никакого определенного стиля кирпичное здание на Саратога-стрит, рядом с крупнейшим в городе десятиэтажным универмагом. Единственной достопримечательностью нового помещения «Бикон-Лайт» была действующая модель маяка, установленная на небольшом постаменте перед главным входом. В семидесятых он был демонтирован, и с тех пор все местные коллекционеры и музей истории города не оставляли надежды заполучить его. Ходили слухи, что его приобрел на «блошином» рынке один из репортеров «Стар», оставшийся без работы после закрытия газеты. И что теперь он держит эту модель маяка на чердаке своего дома, совершая над ней различные языческие обряды, чтобы Балтимор стал первым городом, в котором вообще не было бы собственной газеты.

Тесс вспомнила об этом, поднимаясь по замусоренной лестнице. На лестничной площадке выглянула в окно и посмотрела на пустующий постамент. Улица была усеяна обертками от гамбургеров и скомканными газетными страницами. Универмаги — по крайней мере, те из них, что пережили восьмидесятые, — давно переехали в другие районы. Посреди клумбы с увядшими нарциссами спал какой-то пьянчужка. Как и предполагали Пфайферы, центр города действительно переместился, но они ошиблись в направлении. Все деловые и торговые кварталы теперь располагались на юго-востоке города, в непосредственной близости от гавани. Здание «Бикон-Лайт» оставалось единственным оживленным местом среди всеобщей атмосферы запустения. Сотрудники газеты утешали себя тем, что здание находится в непосредственной близости от крупнейшего городского продуктового рынка и популярного в городе ресторана «Маркони», отказавшегося переезжать в престижный район. Рядом также находился храм святого Мартина, куда репортеры, по давней традиции считавшие его своим заступником, бегали перед каждой сдачей статьи, произнося одну и ту же молитву: «Пожалуйста, святой Мартин, сделай так, чтобы на сей раз редакторы не зарезали мою статью».

Фини как-то рассказывал Тесс об этом ритуале, и теперь, вспомнив о нем, она пришла к выводу, что либо молитва перестала помогать, либо Фини вчера не заглянул в храм. Вероятность того, что Фини причастен к этой истории, казалась Тесс практически нулевой. Он был слишком пьян, чтобы проникнуть в здание, поставить в выпуск свою статью и уйти, не оставив при этом никаких следов. Но если он не имеет ко всему этому никакого отношения, то ей тем более следует получить эту работу, чтобы защитить своего друга от ложных обвинений и найти настоящего виновника, правда, она не очень четко представляла себе, как это сделать.

На шестом этаже ее встретила секретарша и проводила в пустой конференц-зал, примыкавший непосредственно к кабинету владельца «Бикон-Лайт». Тесс огляделась вокруг. Комната была обставлена с роскошью и, очевидно, предназначалась для встреч и переговоров за чаем и кофе, причем Тесс была уверена, что главные гости в этой комнате — как минимум мэр с губернатором. Стол из красного дерева, туркменский ковер на полу, серебряный чайный сервиз на старинном буфете, на стенах — акварели, изображающие Балтимор середины девятнадцатого века. Интересно, каково все это наблюдать редакторам, которые сидят здесь, а потом спускаются вниз, в захламленное и тесное помещение отдела новостей? Как им удается сочетать романтические идеи о миссии журналистики и очевидное свидетельство того, что на самом деле газета является всего-навсего источником дохода для ее владельца?