Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн
Молчание снова повисло в салоне. Давлат глубоко вздохнул и, перебарывая внутреннюю непрерывную борьбу между разумом и чувствами, сказал:
– Прошу, только не делай аборт.
Мольба в его голове заставила Тамару съёжиться от ужасающей мысли, девушка невольно обхватила себя руками.
Давлат нервно сглотнул, глядя на неё, но не смог выговорить то, что кипело у него в сердце.
Видя её состояние, он молча уставился на дорогу. Его лицо застыло, тяжёлые мысли, казалось, заполнили всё пространство в салоне машины. Сцепив зубы, Давлат тихо выдохнул, пытаясь хоть немного расслабить пальцы, вцепившиеся в руль, но безуспешно. Машина набирала скорость.
После этого никто из них не сказал ни единого слова. Да и что можно было добавить? Тамара только вчера ночью узнала о беременности, и за эти сутки – даже меньше – в её голове образовался невыносимый хаос. Ей не удавалось собрать свои мысли в кучу. Никак. Как бы она ни старалась.
Тамара понимала, что срок маленький. Точнее, очень маленький. Что у неё есть время и возможность сделать аборт, лишить себя и Давлата обязательств, которые могут насильно связать их друг с другом. Стать железными оковами, из-за которых жизнь каждого из них изменится раз и навсегда. И готовы ли они к такому, являясь друг для друга почти незнакомыми людьми, ответить ей было сложно. Скорее нет, чем да.
Зажмурившись от наплыва мыслей, Тамара постаралась успокоиться и не потонуть в омуте собственных терзаний.
Через двадцать минут они подъехали к трёхэтажному ресторану. «Крепость» ожидала их.
Тамара, занервничав, сказала:
– Я в таком виде туда не пойду.
– Не беспокойся. Тебя никто не увидит.
Тамара хмуро огляделась. Возле ресторана стояли припаркованные машины, да и прохожих вокруг было много. Неуверенность исказила её лицо.
Давлат вышел из машины и открыл пассажирскую дверь.
Тамара вновь неуверенно бросила взгляд в сторону красиво украшенного входа, затем посмотрела на себя: трикотажный костюм, отсутствие макияжа, неаккуратная причёска.
Давлат протянул ей руку, на его лице неожиданно заиграла лёгкая улыбка:
– Фисташковое мороженое ждёт тебя.
Одного упоминания о мороженом оказалось достаточно, чтобы уголки изящных губ девушки изогнулись в ответной улыбке. Но Тамара, поймав себя на этой маленькой оплошности, как можно скорее спрятала её.
Но было поздно, Давлат заметил.
Замешкавшись на пару секунд, Тамара вложила свою руку в ладонь Давлата, и он помог ей выйти из машины.
Они зашли через чёрный вход. Давлат приложил пропуск к замку, послышался писк, и железная дверь приоткрылась.
Пройдя по длинному извилистому коридору, они остановились возле одной из трёх дверей. Давлат снова приложил пропуск к считывателю, и дверь с писком открылась.
Они оказались в небольшом кабинете с журнальным столиком, небольшим коричневым кожаным диваном с одной стороны и рабочим столом и креслом – с другой. На столе лежали несколько папок, фоторамка, кружка и серебристый макбук.
В комнате витал запах мужского парфюма с уловимыми сладкими нотками. Открытая форточка запускала в помещение поток свежего воздуха.
– Проходи, – сказал Давлат, мягко подтолкнув Тамару вперёд.
Как только девушка сняла куртку и смущённо устроилась на диване, стараясь не пересекаться взглядом с Давлатом, послышался стук в дверь.
Тамара выжидающе подняла голову. Давлат вышел, но через пару секунд вернулся с подносом в руках, на котором, помимо фисташкового мороженого, стояла тарелка с кусочками пахлавы. И чашка чая. Судя по запаху, с чабрецом.
Поставив угощение на журнальный столик, Давлат заметил, как глаза Тамары мгновенно загорелись. Она чуть ли не сжала кулаки в нетерпении.
Давлат улыбнулся, но решил не показывать своих эмоций, как это старалась делать и Тамара. Однако у неё это получалось хуже.
– Приятного аппетита, – произнёс Давлат и, не желая мешать девушке, уселся за рабочий стол, открыв ноутбук. – Ты пока поешь, а я кое-что проверю, раз уж оказался здесь.
Тамара, ничего не ответив, потянулась к мороженому.
Во рту у неё оказался первый освежающий кусочек со вкусом фисташки, и её лицо преобразилось в истинном наслаждении. Тамара прикрыла глаза и издала лёгкий вздох облегчения. И если поначалу она немного стеснялась, то вскоре полностью отдалась удовольствию, уплетая десерт с невероятной скоростью. Всё было съедено за считаные минуты.
Давлат делал вид, что работал с документами, но его взгляд из-под ресниц то и дело проскальзывал в сторону Тамары.
– Спасибо, – проговорила Тамара, задумчиво поглядывая в сторону пахлавы. Её румяный притягательный вид начинал будоражить аппетит. – Это было безумно вкусно…
– Я рад. Думаю, пахлава тоже стоит твоего внимания.
Тамара пристальнее вгляделась в сладость, потом посмотрела на Давлата, который мгновенно перевёл взгляд на бумагу, которую держал в руке.
Тамара смущённо потянулась за первым кусочком пахлавы.
– А давно «Крепость» принадлежит тебе? – прервала она тишину.
– Прилично, – коротко ответил Давлат, когда их взгляды пересеклись. – Последнее время я часто здесь бываю, больше засиживаюсь в офисе. Всем управляют мои люди, и делают это довольно хорошо. Но контроль не помешает.
– Конечно, – тихо ответила Тамара и положила глаз на второй кусочек. Но вместо этого она взяла с подноса влажную салфетку, вытерла пальцы и потянулась к куртке.
– Холодно? Я включу кондиционер, – сказал Давлат, отложив бумагу.
– Нет, не надо.
Но его это не остановило. Давлат вытащил пульт из ящика стола и включил тёплый режим.
Тамара достала из маленькой сумочки телефон и взглянула на время – шёл десятый час. Затем она перевела взгляд на Давлата. Его лицо казалось слегка бледноватым и напряжённым.
Нарушив тишину, Тамара сказала то, что заставило Давлата быстро забыть о его делах.
– Я бы не посмела сделать аборт.
Давлат глубоко вздохнул, почувствовав, как по позвоночнику пробежали мурашки. Его лицо оставалось непроницаемым, но он в полной мере ощущал надломленное, почти сломленное состояние, которое много лет удавалось держать как можно подальше от себя.
Он чувствовал страх, и ему сложно было признаться себе в этом.
Давлат встал из-за стола и, обойдя его, сел рядом с Тамарой на диване, заняв почти всё свободное пространство. Его взгляд устремился на сцепленные в замок руки девушки, лежавшие на коленях, на её лице отражалась внутренняя борьба.
Голос, низкий и твёрдый, зазвучал в тишине:
– Я всегда верил в семью, в родственные узы, в любовь, о которой мне в детстве рассказывала мать. Но мой характер и неумение вовремя распознавать людей привели к тому, что меня сломали. И предали.
Давлат на секунду замолчал, прежде чем продолжить. Ему сложно было об этом говорить, и Тамара это видела.
– В юношеские
