Джон Гришем - Золотой дождь

Обедаем мы с Деком в «Моу», старом ресторанчике близ Судебного центра, куда любят захаживать на ланч адвокаты и судьи. Меня встречают там любопытные взгляды, пара рукопожатий, а один из моих бывших однокашников по колледжу одобрительно хлопает меня по спине. Пожалуй, стоит заглядывать сюда почаще.

Сегодня, в понедельник, по случаю сухой погоды и пяти градусов тепла возобновляется чемпионат по софтболу. Последние три тура не состоялись из-за погодных условий. И что за чокнутые играют в софтбол зимой? Келли не отвечает. И без того ясно, что Клифф — самый настоящий психопат. Келли убеждена: сегодняшняя игра состоится во что бы то ни стало. После двух недель вынужденного простоя, лишенные любимой забавы и послематчевых попоек, они все и так уже на стенку лезут. Нет, эту игру Клифф не пропустит ни за какие коврижки.

Матч начинается в семь часов вечера и, на всякий случай, мы проезжаем мимо стадиона. «Лучшие Транспортники» уже на поле. Я жму на педаль газа. Мне не по себе — в кражах со взломом я никогда прежде не участвовал. Да и Келли заметно напугана. Мы почти не разговариваем. Чем ближе мы подъезжаем к её дому, тем сильнее я пришпориваю свой «вольво». Под сиденьем припрятан пистолет калибра 0, 38, и я намерен прихватить его с собой.

Келли считает, что если Клифф не сменил дверные замки, то мы управимся минут за десять. Она хочет забрать всю свою одежду и, по возможности, ещё кое-что из вещей. Я настаиваю, что десять минут — предел для нас. Соседи могут нас заметить, кто-нибудь известит Клиффа, и тогда — быть беде.

После избиения прошло уже пять дней, и Келли уже несравненно лучше. Она ходит, не испытывая боли. Уверяет, что сил, чтобы сграбастать свои шмотки и убраться восвояси, у неё хватит. С моей помощью, разумеется.

От стадиона до её бывшего жилища пятнадцать минут езды. Жилой комплекс состоит из полудюжины трехэтажных домов, разбросанных вокруг бассейна и двух теннисных кортов. Шестьдесят восемь квартир, гласит вывеска при въезде. По счастью, квартира Райкера расположена на первом этаже. Перед домом ставить машину некуда, и я решил, что мы сначала войдем в квартиру, тихонько соберем вещи, а уже потом я подкачу по газону к дверям, побросаю добычу на заднее сиденье, и мы быстрехонько смоемся.

На стоянке я глушу мотор и глубоко вздыхаю.

— Страшно? — спрашивает Келли.

— Да. — Я запускаю руку под сиденье и достаю пистолет.

— Не бойся — он на стадионе. Ничто не заставит его пропустить этот матч.

— Будем надеяться. Ладно, пойдем.

Нам удается прокрасться к её квартире, никого не встретив. Ключ подходит, дверь открывается, мы входим. В прихожей и в кухне горит свет, его нам вполне достаточно. На стульях в столовой в беспорядке разбросана одежда. Стол и паркет под ним захламлены пустыми пивными жестянками и пакетами от чипсов. Да, на мой взгляд, Клиффу-холостяку самое место в хлеву. Келли с омерзением осматривается по сторонам.

— Ты уж извини, — говорит она.

— Келли, нам нужно спешить, — напоминаю я. Пистолет я кладу на узкую буфетную стойку, отделяющую столовую от кухни. Мы проходим в спальню, где я включаю настольную лампу. Постель не застилали уже несколько дней. Рядом с кроватью разбросаны пустые пивные банки, измятая коробка из-под пиццы. Залапанный номер «Плейбоя». Келли указывает на ящики аляповатого приземистого комода.

— Мои вещи там, — говорит она. Мы переговариваемся шепотом.

Я достаю наволочки и начинаю набивать их бельем, носками и ночными рубашками. Келли вытаскивает вещи из стенного шкафа. Я несу охапку платьев и блузок в столовую и вываливаю на стул, затем возвращаюсь в спальню.

— Все нам не унести, — говорю я, глядя на битком забитый стенной шкаф. Вместо ответа Келли молча вручает мне очередную охапку шмоток, которую я послушно отношу в столовую. Дело спорится, мы больше не разговариваем.

Я чувствую себя настоящим вором. Любое поскрипывание эхом отдается в ушах. Сердце гулко колотится, но я сную, как челнок, туда и обратно, перетаскивая горы тряпья.

— Ну хватит, — не выдерживаю я наконец, следуя с платьями на плечиках за Келли, которая несет в столовую туго набитую бельем наволочку. — Пора выметаться отсюда. — Я так нервничаю, что с трудом узнаю собственный голос.

От двери доносится какой-то неясный звук. Похоже, её пытаются отомкнуть. Мы с Келли замираем на месте и переглядываемся. Она робко шагает к двери, как вдруг та распахивается, и Келли отлетает к стене. В прихожую вихрем врывается Клифф Райкер.

— Келли! Я пришел! — орет он, и — замечает меня. Нас разделяет десяток футов, но Клифф движется с такой быстротой, что я успеваю заметить только желтую фуфайку с эмблемой клуба, налитые кровью глаза и тяжелую биту. В следующую секунду с воплем «Ах ты гад!» он размахивается битой, которая неминуемо раскроила бы мне череп, не пригнись я в самый последний миг. Тяжелое орудие словно пуля свищет у меня над ухом и обрушивается на буфетную стойку. Резная деревянная подставка для специй от удара разлетается вдребезги. Уши раздирает безумный крик Келли. От могучего размаха Клиффа раскручивает, и на мгновение он оказывается спиной ко мне. Я тигром сигаю на него и опрокидываю на пол вместе с заваленным одеждой стулом. Келли снова истошно визжит.

— Возьми пистолет! — ору я.

Клифф ловок и силен; я ещё не успеваю обрести равновесие, а он уже на ногах.

— Я тебя прикончу! — орет он, снова замахиваясь битой. Каким-то чудом я подныриваю, и второй удар рассекает только воздух. — Сволочь поганая! — орет Клифф, занося руку назад для очередного удара.

Нет, третью попытку я ему не предоставлю! Опережая Клиффа, я резко бью справа. От удара в челюсть Клифф ошеломленно моргает, и я изо всей силы лягаю его в пах. Удар достигает цели, я чувствую, как под носком моей туфли что-то лопается, а Клифф вопит, как только что оскопленный боров. Глаза его вылезают из орбит, он сгибается в три погибели, и я выхватываю биту из его обессилевших рук.

Не давая врагу опомниться, я размахиваюсь и наношу ему страшный удар битой по голове, сразу за левым ухом. Слышен омерзительный хруст треснувшей кости. Клифф падает на четвереньки, голова его висит мешком, но в следующий миг он поворачивается и исподлобья смотрит на меня. Затем пытается встать. Я снова замахиваюсь и, вложив в удар всю ненависть к этому зверю, наношу ему страшный удар по голове. Гнев застилает мне глаза.

Я замахиваюсь в третий раз, но Келли перехватывает мою руку.

— Хватит, Руди!

Я устремляю на неё бешеный взгляд, затем опускаю глаза и смотрю на Клиффа. Он распростерся на животе, тихо постанывая. Мы в ужасе следим, как он затихает. Время от времени он подергивается, силится что-то сказать. Слышится тошнотворный утробный звук. Из размозженного черепа хлещет кровь.

— Я его прикончу, — хрипло говорю я, пытаясь перевести дыхание. Я весь дрожу от страха и звериной ярости.

— Нет.

— Да. Он бы убил нас обоих.

— Отдай мне биту, — требует Келли.

— Что?

— Биту отдай, — повторяет она. — И уходи.

Я оторопело смотрю на нее. Келли спокойна и хладнокровна, она знает, что говорит.

— Что… — бормочу я, переводя взгляд с неё на Клиффа.

Келли отбирает у меня биту.

— Мне не привыкать, — говорит она. — А ты уходи отсюда. Спрячься. Тебя здесь не было. Я тебе позже позвоню.

Я в ужасе смотрю на Клиффа, который хрипит и дергается в агонии.

— Пожалуйста, Руди, уходи, — просит Келли, мягко подталкивая меня к двери. — Я сама позвоню тебе.

— Хорошо. — Я беру со стойки пистолет, в последний раз оборачиваюсь на распростертое тело, и Келли меня выпроваживает. Я прикрываю за собой дверь и осторожно осматриваюсь. Кажется, никого нет. Из-за двери не доносится никакого шума.

Меня подташнивает. Крадучись, мокрый от пота, я пробираюсь к машине.

Первый полицейский автомобиль подъезжает через десять минут. За ним и второй. Затем подкатывает «скорая». Я наблюдаю за происходящим из окна «вольво», укрытого на стоянке, густо заставленной машинами. Высыпавшие из «скорой» санитары скрываются за входной дверью. Так, ещё один полицейский автомобиль с включенной мигалкой. Перемежающиеся красные и синие огни сверкают в ночи, привлекая толпы зевак. Время идет, а Клиффа не видно. На крыльцо выходит санитар, приближается к фургону и что-то из него достает. Он не спешит.

Келли внутри одна, растерянная и перепуганная, отвечает на град вопросов, а я как последний трус сижу тут, скорчившись в три погибели и надеясь, что никто меня не заметит. И как я согласился бросить её на произвол судьбы? Может, поспешить на выручку? В мозгах моих царит бедлам, а от слепящего калейдоскопа красных и синих огней голова идет кругом.

Нет, Клифф не умер. Покалечен только. Но он жив.

Нужно все-таки набраться мужества и зайти в квартиру.