На самом деле я убийца - Терри Дири

Даже если это означало не поднимать шума насчет пьяных домогательств констебля Грейторикса.

Я немного прибрала в квартире, потом сняла постельное белье, чтобы отнести постирать… хоть и была готова вдыхать аромат обожаемого тела вечно. Памела, парикмахерша из соседней квартиры, встретила меня в постирочной, робкая, как олененок.

Какое-то время мы сидели в молчании, глядя, как наши вещички крутятся в барабанах.

– Не работаешь сегодня? – спросила я.

– Нет, – ответила она шепотом. – Мы работаем по субботам, потому что все хотят сделать прическу перед свиданием. А по воскресеньям чистим перышки.

– Тоже в салоне?

Она кивнула.

– Ага. Ты могла бы прийти. Мы бы привели тебя в порядок.

Совсем и не обидно, подумала я.

– По воскресеньям я обычно на дежурстве.

– Но не сегодня, – вздохнула Памела. Камешек в мой огород.

– О! Прости. Было шумно? Мы тебя разбудили?

Она замахала руками:

– Нет-нет-нет-нет-нет. Ничего подобного.

От продолжения разговора нас спасла трель машинки, закончившей цикл.

– Прости, – сказала я неискренне, – это больше не повторится.

Если бы я знала, насколько правдивы окажутся эти слова! Это действительно больше не повторилось, потому что самое ценное, что у меня было, у меня отняли самым жестоким образом. И та смерть стала второй.

Смена у меня начиналась в десять вечера, поэтому я побросала высушенное белье в комод и надела форму. Меня здорово рассердило, когда постучали в дверь и тоненький голосок Памелы позвал:

– Алин? Ты дома? Какой-то полицейский хочет тебя видеть.

Я почувствовала, как мамин воскресный обед подкатился к горлу – дивная смесь бараньей отбивной с мятой и карамельного пудинга. Грейторикс меня нашел. Я отбилась от его расспросов, но он все равно меня разыскал. Настоящий детектив! Нарядите этого парня в гражданское и отправьте работать под прикрытием. Выдайте ему элегантный костюм и обувь… железные ботинки, чтобы утопить в Уине.

Я открыла дверь; Памела топталась на лестнице, одна, угрюма и бледнолика, как рыцарь в балладе Китса… уж простите за литературные ассоциации. Удивительно, как подобные вещи въедаются в мозг за бесконечно тянущиеся часы школьных уроков.

– И где он?

– В полицейской машине снаружи. Сказал, что лучше подождет там, потому что тут разгуливают местные банды.

Грейторикс тысячу лет патрулировал эту территорию и прекрасно знал, что никаких банд тут нет. И вообще, откуда у него машина?

Я поблагодарила Памелу и сбежала по ступенькам. Открыла входную дверь и увидела полицейский «Мини-Купер», припаркованный возле тротуара. Багажник и капот у него были синими, как утиное яйцо, а двери и крыша над ними – белые, отчего посередине образовывалась полоса. Какой-то шутник окрестил их «пандами», и прозвище закрепилось. Панда? Серьезно? Если когда-нибудь увидите в зоопарке синюю панду, дайте мне знать.

Единственное, что мне было видно через стекло, – длинные костлявые мужские ноги. Сидевший в машине сложил их вместе и отвернул в сторону, так что руль упирался ему в бедро. Вот вам и правила безопасности. Совершенно точно это не был Джек Грейторикс. Я наклонилась и увидела за рулем молоденького констебля. Знаете поговорку: чем старше становишься, тем моложе полиция. Глядя на него, я почувствовала себя пятидесятилетней.

Однако он весело улыбался и имел одно громадное достоинство: не был Грейториксом. Я открыла дверцу и нырнула на пассажирское сиденье.

– Констебль Джеймс?

– Она самая.

– Здрасьте. Я Уилл Андерсон из полиции Северного Сандерленда.

Значит, сержант Джона внял моим жалобам насчет приставаний Грейторикса? Какой приятный сюрприз.

Нахмурившись, Уилл отъехал от тротуара и повернул на север.

– Все, что мне известно, – в Северном Сандерленде не было женщины-констебля для этой миссии, поэтому мы запросили вас.

– Миссии? Попахивает Джеймсом Бондом. Кстати, вы слышали, что Шон Коннери больше не будет его играть?

Он с энтузиазмом закивал.

– Знаю, слыхал. Думаете, мне стоит попытать удачу?

Я, не сдержавшись, расхохоталась. Юный Уилл уже начинал мне нравиться. Оказалось, нам предстоит серьезная дипломатическая миссия.

– Один из официальных советников Эдварда Хита остановился в «Сиберн-Инне». Мы должны охранять его, пока не прибудут телохранители из Лондона.

– И почему? Если о нем так беспокоятся, могли бы сразу обеспечить сопровождением.

Уилл состроил многозначительную гримасу.

– У него сверхсекретное задание, но случилась утечка. Пресса уже собирается, и протестующие тоже могут подъехать. Вроде бы он должен провести переговоры со скандинавами, прежде чем мы заключим соглашение с Францией. Права на вылов рыбы или что-то в этом роде.

– А протестующие за кого? За французов или за скандинавов?

– В ярости и те и другие. Протестовать могут обе стороны.

– Вы, похоже, в этом разбираетесь, – прищурилась я.

– Изучал философию и политэкономию в университете. И глобальный рынок тоже.

– Вы окончили университет? Но пошли в полицию?

– Не сразу. Какое-то время преподавал.

Я кивнула.

– Легко могу представить вас учителем.

Уилл вздохнул.

– Дети в наше время совсем распоясались. Я уволился, когда они начали кидаться стульями, разводить под партами огонь и проносить на уроки спиртное.

Я сочувственно потрясла головой.

– Со времен моей старшей школы многое изменилось.

– Я учил восьмилеток, – прошептал он.

– Ясно, – кивнула я. – Значит, когда противоборствующие стороны сойдутся и начнут вытрясать друг из друга душу, наш отряд будет их утихомиривать. Остается надеяться, они не захватили с собой школьные стулья.

Он молчал.

– Спички?

Тишина.

– Бутылки с пивом?

Выведя «Мини-Купер» на набережную и двинувшись вдоль ледяных темных вод Северного моря, Уилл наконец произнес:

– Боюсь, никакого отряда нет. Только вы и я. Вы занимаетесь женщинами, я – мужчинами.

– И восьмилетками? – съязвила я.

– Их можете взять себе.

– Как щедро, – был единственный ответ, какой я смогла сочинить.

К моменту нашего приезда перед «Сиберн-Инном» уже собралось с полдюжины мужчин с камерами на шеях, дрожавших от холода под укрытием низкой изгороди. Отель в стиле ар-деко выходил на море – если вы не занимали дешевый номер в задней части. Он стоял в самом конце улочки с сувенирными магазинами, кондитерскими, табачными и газетными киосками и парой ресторанов. Вдоль улицы выстроились машины – куда больше, чем я ожидала увидеть в такой ветреный вечер. Редкие местные, выгуливавшие собак, с любопытством косились на толпу перед отелем. Мы припарковались у парадного входа, но не успели вылезти, как мужчина в черном костюме и белой рубашке с черным галстуком, выскочив из дверей, бросился нам наперерез.

– Тебе не кажется, Уилл, что это похоронный агент? Видишь где-нибудь трупы?

– Может, он рассчитывает, что они возникнут, когда протестующие схлестнутся?

– Они не схлестнутся, потому что лучшие силы Ее Величества встанут между ними, – напомнила я.

– Значит, похоронный агент тут для нас, – заметил он, печально кивнув.

– Нет. Только для вас. Я спрячусь у вас за спиной, когда восьмилетки начнут